Книга Хирург моей души. Верните мне сына, барон!, страница 55 – Ника Мур

— Марта, останься с маркизом, — велела я служанке. — Я прогуляюсь до окраины.

Генри уже ждал меня у колодца, делая вид, что осматривает копыто коня. Гансстоял неподалеку, закрывая нас от взглядов охраны.

— Ты чувствуешь его? — быстро спросил Генри, когда я подошла.

— Он был здесь, Прош. Буквально несколько дней назад. Его вели на север, кперевалу.

— Ганс слышал от местных, что неделю назад здесь проходил отряд братьев измонастыря Святого Луки. Они вели «блаженного». Говорят, он исцелилместного кузнеца от горячки, просто дав ему выпить чистой воды.

Я замерла. Это был почерк Семёна. Он всегда был помешан на экологии ифильтрации, даже в нашем мире.

Мы пошли по узкой улочке деревни. Мой дар тянул меня к небольшому сараю наокраине, где, судя по всему, останавливались паломники. Внутри пахлостарой соломой и сыростью. Я начала обшаривать углы, ведомая интуицией.

— Здесь, — я опустилась на колени у стены.

Между щелями в полу что-то тускло блеснуло. Я вытащила небольшой предмет,покрытый слоем пыли. Очистила его краем рукава.

Это был компас. Но не обычный. Корпус был выточен из простого дерева, а внутривместо магнитной стрелки на иголке балансировал кусочек намагниченного гвоздя,закрепленный на восковом круге. На крышке был выцарапан крошечный, едва заметныйсимвол — буква «S», переходящая в «Т».

Семён. Томас.

Мои руки задрожали. Я прижала этот грубый, самодельный прибор к груди.

— Он жив, Генри. Смотри. Он не просто выживает, он творит. Он делает то, чему тыего учил — ищет путь.

Генри взял компас, его пальцы коснулись деревянной поверхности с такойнежностью, словно это была кожа нашего сына. Он молчал, но я видела,как ходят желваки на его скулах. Пять лет. Пять лет наш мальчик строилприборы из мусора в холодном монастыре, надеясь когда-нибудь найти дорогуназад.

— Стрелка указывает на север, — глухо сказал Генри. — Туда, куда ведут всеследы. В монастырь Святого Луки.

— Мы заберем его, Прош. Клянусь тебе.

— Заберем, — он спрятал компас в карман своего камзола. — Но Филипп начинаетнервничать. Он чувствует, что мы ищем что-то, кроме его «святых источников».Нам нужно быть вдвое осторожнее. Агнесса следит за каждым твоим шагом, Клара.Она написала настоятелю, я уверен в этом.

— Пусть пишет, — я выпрямилась, чувствуя, как внутри разгорается холодная,материнская ярость. — В монастыре Святого Луки они ждут пророка. Адождутся разгневанного хирурга и мать, которой больше нечего терять.

Мы вернулись к дому маркиза, когда уже совсем стемнело. Я шла, чувствуя тяжестькомпаса в кармане Генри — это была наша первая реальная победа.

Перед тем как войти в карету на следующий день, я обернулась на север. Горы ужебыли видны — серые, зазубренные пики, вонзающиеся в тучи. Там был наш сын. Тамбыла наша прошлая жизнь, превратившаяся в легенду.

— Едем, — сказала я Гансу, который помогал мне подняться.

Колеса снова заскрипели. Но теперь этот звук больше не пугал меня. Это был ритмнашего приближения. Мы шли за своим. И горе тому, кто попытается встать на путиу семьи, которая вернулась с того света.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Поздно вечером, когда караван остановился в лесу, Бертран — тот самыйсолдат с переломом — подозвал Генри и шепнул: «Барон, берегите маркизу. Яслышал, как люди из Ордена говорили, что в монастыре готовят костер для„золотой ведьмы“, которая похитила душу маркиза». Генри понимает: ихзаманивают в ловушку, используя Томаса как наживку. Но разворачиваться ужепоздно.