Книга Хирург моей души. Верните мне сына, барон!, страница 60 – Ника Мур

Где-то внизу, в карантинных пещерах, Каталина внезапно остановилась и прижаларуку к сердцу. Она услышала.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------

Томас замечает, что под его дверью разливается тонкая струйка воды. Ноэто не его фильтрованная вода. Она черная и пахнет нефтью. Монахи начали своиопыты с «греческим огнем», не дожидаясь его помощи. Если он не выберетсязавтра, монастырь может взлететь на воздух вместе со всеми узниками.

Глава 22

Пещеры пахли сырой землей, страхом и дегтем. Здесь, у самого подножия скалы, накоторой высился монастырь Святого Луки, время словно замерзло, превратившись влипкий, холодный конденсат, стекающий по стенам. Нас заперли в карантинныхгротах — каменных мешках, отгороженных от мира коваными решетками ифакелами караульных.

Орден Чистоты не делал различий между баронами и конюхами. Для них мы все были«меченными вороном».

Я сидела на расстеленном плаще, привалившись спиной к неровному выступу скалы.Каждое движение давалось с трудом — мой дар гудел, как потревоженный улей.После той ночной вспышки, когда я почувствовала Семёна, внутри меня открылсяканал, который я не могла закрыть. Я слышала его. Не слова, а ритм его мыслей —четкий, математический, лихорадочно-быстрый. Он был там, наверху. Совсем рядом.И в то же время — бесконечно далеко.

— Выпей, Клара. Это настойка хины. Горькая, как совесть инквизитора, но онаудержит твою температуру, — Генри опустился рядом на корточки.

Он выглядел пугающе. Его рубашка была заляпана дегтем и кровью — он только чтозакончил обход раненых и больных солдат в соседнем гроте. Сэр Ульрих умер часназад, и Генри лично выносил тело к провалу, который монахи использовали какморг. Его лицо осунулось, в глазах застыла холодная решимость хирурга,который идет на безнадежную операцию.

— Как Бертран? — я сделала глоток из фляги, поморщившись от горечи.

— Крепкий парень. Лихорадка его треплет, но сердце держит ритм. А вот Филипп… —Генри бросил короткий взгляд в глубь пещеры, где за тяжелой занавесью измешковины обустроили подобие покоев для маркиза. — Филипп боится. Атрусливый паразит — это самый опасный зверь. Он ведет переговоры сАгнессой.

Я кивнула. Я видела это через ткань занавески — их ауры сплетались в уродливыйузел. Грязно-красный цвет Филиппа и пепельный — экономки. Они шептались.Агнесса убеждала его, что «золотая ведьма» привела заразу, чтобы известимужа и сбежать с лекарем.

— Нам нужно выбраться отсюда до того, как они решат нас «очистить», — Генрикоснулся моей руки. Его пальцы были ледяными. — Я чувствую, как вокруг насстягивается петля.

Тишину пещеры разорвал резкий, лязгающий звук. Решетка входа поползла вверх. Впроеме, залитом неестественно ярким светом факелов, возникла фигура.

Это не был монах. На нем была серая суконная ряса с вышитым на груди белым оком— знаком следователей Ордена Чистоты. Брат Доминик. Он шел медленно, его шагине производили шума, а лицо, гладкое и лишенное всяких эмоций, напоминалопосмертную маску. Его аура была самой страшной из всех, что я видела — онабыла мертвой. Белое, холодное поле, в котором гасли любые чувства.

— Барон фон Шталь, — голос Доминика был сухим, как шелест старых страниц. — Имаркиза Каталинабель д’Орсе. Радуйтесь. Братья монастыря возносят за васмолитвы.