Книга Развод в 40. Агентство развлечений попаданки, страница 93 – Ирина Манаева

Чувствую, как его жизнь ускользает. Как песок сквозь пальцы: тонко, мягко, неостановимо. И сколько бы силы я ни вкладывала, она не уходит туда, куда должна. Словно Раэган больше не может или не хочет её принимать.

Он открывает глаза уже мутные, усталые, но осмысленные. В них вспыхивает слабый отблеск прежнего Рая, того, кто называл меня своей судьбой.

— Не нужно, - выдыхает едва слышно. - Ты сделала всё, что могла… как всегда.

— Замолчи, - шепчу я сквозь зубы, не в силах сдержать слёзы. – Разве я зря преодолела этот путь?

— Деа… - он ищет моё лицо взглядом. - Прости, что не уберёг нас. Прости, что был не тем, кем хотел стать.

Я чувствую, как его пальцы слабеют в моей руке.

— Я… люблю тебя, - слышу почти беззвучно. - Даже там, где нет света, ты навсегда останешься моей, Деа.

А потом его рука обмякает.

Мир будто замолкает. Всё вокруг - воздух, сердце, стены - всё замирает. Я всё ещё держу его ладонь, не веря в то, что произошло. Пробую позвать - губы движутся, но звука нет. Словно кто-то выключил свет внутри меня.

Я ищу его присутствие: ту тонкую нить, что связывала нас всю жизнь, но не нахожу.

Пусто.

Тишина.

Ищу в себе силы произнести его имя.

— Рай, пожалуйста.

Касаюсь щеки, и на подушечке пальца отпечатывается влага.

Он не позволял себе слабости. Раэган Велирон всегда гордый, упрямый, несокрушимый теперь лежит с застывшим взглядом, устремлённым куда-то наверх, будто наблюдает, как его душа уплывает в вечный круг. Туда, где, возможно, он наконец найдёт покой, которого не знал при жизни.

— Рай, - говорю, чувствуя, как моя душа плачет, и голос дрожит от слёз.

Тот, кого я спасала всю жизнь, умер у меня на руках. И я не могу теперь на него злиться, когда он покаялся, потому что во мне ещё жива любовь, которую нельзя так просто вырвать из сердца.

Я плачу не только о нём. Я плачу о себе: о той женщине, которая все эти годы жила между любовью и болью, выбирая не себя, а его. Плачу о времени, которое уже не вернуть, о словах, что остались несказанными. О поцелуях, что так и не стали прощением, и о тишине между нами, в которой прятались все недосказанные признания.

Я плачу о своём выборе: о каждой попытке спасти то, что давно было обречено. О каждой ночи, когда ждала, что он изменит решение, когда верила, что любовь сильнее гордыни. Я плачу, потому что прощение пришло слишком поздно. Потому что он, наконец, понял, что значила я для него, но понял лишь тогда, когда ни слова, ни прикосновения не имеют значения.

Плачу, потому что смерть не должна быть моментом истины, а для нас она стала ею.

И ещё я плачу от странного пугающего облегчения. От того, что тяжесть, что была во мне столько лет, внезапно ушла. Что теперь не нужно быть сильной ради него, не нужно спасать, удерживать, вымаливать, доказывать. Я могу просто дышать.

Но воздух всё равно рвёт грудь, как будто вдыхаю обломки прошлого.

Склоняюсь к его лицу, проводя по любимой некогда щеке тыльной стороной ладони.

— Если там, за чертой, есть свет, - найди его, Рай, - говорю, грустно улыбаясь, и закрываю его глаза.

Глава 67

Только что я стала вдовой. И совершенно этому не рада.

Дверь за моей спиной закрывается с тихим скрипом. Я выхожу и будто не шагаю, а плыву сквозь вязкий воздух, где каждая частица пропитана смертью. Мир вокруг будто потерял цвет. Только Эвериан стоит у стены всё тот же: неподвижный, выжидающий, спокойный, как скала. Но стоит мне поднять на него глаза, и я вижу, как этот камень трескается.