Книга Целительница для генерала. Я его лекарство после развода, страница 24 – Екатерина Гераскина

Особенно мне нравилось рассматривать пуговицы. Они лежали на специальном постаменте — десятки маленьких коробочек, в которых переливались разные цвета и формы. Перламутр, бронза, стекло, камни.

Я сжимала сумочку и, не касаясь ничего руками, просто разглядывала.

И вскоре из-за тяжёлой шторы, ведущей в мастерскую, вышла… Грейс.

Грейс была женщиной возраста чуть больше тридцати лет. Стройная, красивая. Она была затянута в тёмно-синий бархат. Белоснежные волосы убраны в простой пучок.

Нас познакомила с ней Аннабель.

Она улыбнулась мне.

— Кирочка, милая. Рада тебя видеть. А у меня как раз есть вишнёвый пирог. Выпьешь со мной чаю?

Я ответила ей немного смущённой улыбкой.

Признаться, у меня не было никаких особых дел к ней. Но рядом с ней всегда было так… тепло, по-домашнему уютно.

Вернее, я так думала. Потому что не знала, что такое материнское тепло и что такое настоящий домашний уют. Я никогда этого не чувствовала и не могла сравнить.

Но если бы меня спросили, как это ощущается… Я бы, наверное, сказала, что это похоже на то, как я чувствую себя рядом с Грейс.

А главное с ней рядом можно ненадолго перестать быть настороже.

Она подошла ко мне и обняла. Прижала к себе. Мне было неловко. Но Грейс ни разу не показала, что я ей мешаю, хотя иногда просто приходила посидеть. От самой Грейс тоже пахло вишней.

Я дышала этим запахом, будто он мог успокоить.

— Ну так что, Кира? — мягко спросила она.

— Конечно.

Она подхватила меня под локоть. Сама она всегда носила перчатки — кружевные и красивые, это была часть её образа.

— Рассказывай, как у тебя дела.

Она подвела меня к небольшому столику у окна, где уже стояли чашки, чайник и действительно пахло свежим вишнёвым пирогом.

И накрыто было на две персоны.

Я снова покраснела. Меня затопила неловкость. Я осмотрелась вокруг — на большом длинном столе, который занимал почти всё пространство у противоположной стены, лежали метры ткани, ножницы, мелки, булавки, катушки ниток.

Я отвлекла Грейс от работы.

Но… уходить так не хотелось.

Я смалодушничала и присела на край стула.

А потом посмотрела на Грейс.

Та улыбалась спокойной, умиротворённой улыбкой. Словно я совсем не отвлекла её от работы. Словно она действительно рада, что я пришла.

— Ты кого-то ждала? — спросила я.

— А что, если скажу, что именно тебя, Кирочка? — она улыбнулась мне.

Я опустила глаза на чашку, в которую она налила ягодный сбор.

— Но я ведь не говорила, что приеду.

— Тогда просто сделаем вид, что я угадала. Или что мне приснился вещий сон, и я там видела, что ты ко мне сегодня обязательно заглянешь.

Я тихо рассмеялась.

Потом отложила сумочку на подоконник и дотронулась до чашечки чая. Даже на ней была нарисована маленькая вишня.

Сделала глоток.

— Ммм… как вкусно.

— Да. Мой особенный чай. Могу тебе отсыпать сбор, если нравится. Я как раз только его принесла.

— Я не откажусь. Хочу… заварить такой чай… одному человеку.

Задумчиво проговорила я.

— Одному человеку? — мягко переспросила Грейс. — Это очень хорошо, что у тебя есть такой человек.

А потом Грейс протянула руку по столешнице и накрыла мою руку, сжатую в кулак. Я сначала дёрнулась, но потом выдохнула.

Это же Грейс. Я несмело улыбнулась.

— Он… моя работа, — пояснила я, чтобы Грейс ничего такого не подумала.