Книга Целительница для генерала. Я его лекарство после развода, страница 57 – Екатерина Гераскина

— У меня нет ответа на этот вопрос, генерал, — также глухо ответила я. — А вы её до сих пор любите, да?

— Я много думал об этом. Мы ведь поженились по договоренности семей. И, как мне казалось, нашли общий язык. Даже испытывали чувства друг к другу, но, конечно же, помнили и о долге перед нашими родами. Может, между нами не было страсти, но было уважение, понимание, поддержка. А теперь этого не стало. Алисию опалили чувства. Она испытала то, чего не получала в нашем браке, и назвала это любовью. Сейчас я испытываю скорее горечь. Да, её поступок ранил. Но если бы не вся эта ситуация, я наверняка так и не узнал бы собственную супругу, не узнал бы, что ей плевать на собственных детей, что она просто переложила их на няню. Мы все, семьи высших аристократов, живём таким образом. Но когда дело касается собственных дочерей, ощущается это совсем иначе. Я не мог проводить с ними достаточно времени, навещал супругу раз в полгода. Я думал, что она с девочками. Ей не требовалось ходить на работу, ей не требовалось совершенно ничего — только быть рядом с дочками. А я старался обеспечить их всем необходимым. Но имея всё и даже больше, Алисия предпочитала проводить время с кем угодно, только не с ними, не с дочерьми.

Он говорил спокойно, но в голосе звучала усталость.

— И вот этот последний плевок даёт понять, что ей просто-напросто наплевать. Что дети для неё всего лишь активы. То, что связывает её со мной. Ей всё равно, как они, что они чувствуют. Она просто привезла их, как неудобную обузу, потому что её родители уехали на воды, мои родители тоже, а ей самой необходимо отдыхать. Она даже не посчитала нужным удостовериться, что я смогу покрыть все их нужды, хотя я тогда даже не мог встать с коляски. Разве можно любить такую женщину? Это лишь горечь осознания того, насколько ошибочным был выбор жениться на ней. Но я могу сказать ей спасибо за то, что она родила мне таких замечательных девочек. Всё. На этом просто всё.

— И вы правда с ней развелись? — тихо спросила я.

Он наконец развернул коляску, закрыл дверь, посмотрел на меня и сложил руки в замок.

— Да. Я это сделал в тот же самый день, когда выслушал отповедь от тебя, — усмехнулся генерал.

Я снова покраснела.

— И не беги, Кира. Мы ведь всё равно живём в одном доме. Наверное, всё, что делается, делается к лучшему. Скажи, ты уже нарисовала модель моих костылей?

Я кивнула.

— Покажешь? — спросил генерал.

— Конечно. Пойдёмте ко мне в комнату.

— С удовольствием, — произнёс он.

Я снова залилась краской. Мне опять казалось, что в каждом его слове слышится какой-то странный подтекст. Я присела за стол, разложила чертежи, генерал подкатился ближе. Мы принялись их изучать.

— Неужели нельзя сразу перейти не на эти четырёхножные костыли, а на обычные?

— Нет, генерал. Я бы не советовала. Нужно, чтобы прошло какое-то время. Вы слишком торопитесь.

— Мне кажется, я безнадёжно опаздываю, Кира. Но пусть будет так. Всё же я закажу две пары.

Я улыбнулась ему тёплой улыбкой. Генерал тут же начал отправлять мои чертежи, кому-то писать письма прямо за моим столом, даже не отъезжая в сторону. И мне тоже не хотелось никуда уходить.

Я взяла книги по лекарскому делу, стала делать заметки, выписывать в блокнот необходимые сведения. И оказалось так приятно работать рядом с этим человеком.