Книга Царевна по обмену. Между Финистом и Кащеем, страница 3 – Мия Рия

— Вот, например, можно рассказывать друг другу истории. Старые, страшные, с тёмным подтекстом. Они помогают осознать: то, что тревожит тебя сейчас, — сущие пустяки по сравнению с тем, что бывает на самом деле.

— А что… что бывает? — промямлила я, восприняв это как намёк на угрозу. Понимание немного запаздывало: я не с ровесником беседую, а с тем, чьё имя стараются даже не упоминать всуе. Ещё и «ты»-кала ему… О боги, что я наделала?

— Вот послушай, — Кащей наклонился вперёд, и в его глазах мелькнуло что-то холодное, древнее — будто сама вечность взглянула на меня из глубины его зрачков. — Как-то раз мой дед решил устроить фестиваль…

Он сделал паузу, и в комнате будто стало темнее. Он явно на что-то намекает.

— Почётным гостем пожаловала… Баба-Яга. Подходит к деду, смотрит своими бездонными глазами — и говорит: «Кащеюшка, я с подарком!» — а в руках держит гусли. Не простые. Древний артефакт — аномальный ритмогенератор. Стоит заиграть — и ты уже не хозяин своим ногам. Они сами идут в пляс, против воли, против разума… против самой души.

Лютомир окинул меня взглядом, задержавшись на приоткрытом рте, который я тут же поспешила захлопнуть.

— Так вот, — продолжил он, понизив голос до шёпота, от которого по коже побежали ледяные мурашки, — завели гусли. И деда как подменили. Вскочил с трона — и пошёл кружиться, лицо искажено, глаза стеклянные, будто в них больше нет ни капли разума. А за ним — стража, придворные, гости… Один за другим — точно марионетки на ниточках, которые дёргает невидимый кукловод. Вмиг весь зал превратился в хоровод. Кружатся, смеются — словно умалишённые.

Он помолчал, давая мне прочувствовать атмосферу. Где-то вдалеке глухо ударила молния — или мне показалось?

— А Баба-Яга… Ей всё нипочём. Уселась на дедушкин трон, ноги скрестила, медовуху попивает. Смотрит на это безумие — и улыбается. Зловеще так. Как тот, кто знает, что это только начало…

Я невольно сглотнула, а волосы на затылке встали дыбом.

— Так и плясали до утра, — Кащей усмехнулся, приподняв уголок губ. — А она знай себе твердит: «Да пусть народ повеселится! Глянь, как лихо пляшут — век такого зрелища не видать!»

— …Дед уже на коленях плясал, умолял: «Я всё отдам, только останови это безобразие!»

— Она медленно подошла к деду... наклонилась к самому его уху... и прошептала… Лютомир наклонился к зеркалу, будто пытаясь поведать мне страшную тайну. Его тёмные глаза пылали каким-то внутренним огнём, заставляя меня забыть обо всём и, словно под гипнозом, податься вперёд, практически уперевшись лбом в зеркало…

— Я хочу… стать Главной Распорядительницей Всех Ежегодных Фестивалей Галактики! — наконец произнёс он.

Я отпрянула так резко, будто меня ударило током. Руки взлетели к груди, а сердце, казалось, пыталось проломить рёбра в своём бешеном галопе.

Лютомир посмеивался, демонстрируя очаровательную ямочку на щеке.

— Что?! Да ты просто мастер нагнетать атмосферу! Ну ты даёшь! — сквозь смех выдавила я. — Прямо как в дешёвом ужастике! — Мои плечи тряслись, а слёзы текли по щекам от неудержимого хохота. — Я думала ты мне угрожаешь!

Он откинулся на спинку кресла, усмехаясь:

— С тех пор гусли на официальные мероприятия не выставляют. Говорят, они до сих пор где-то в подвалах дворца лежат. И иногда… по ночам… можно услышать слабый звук струн. Будто кто-то пытается заиграть снова. И тогда все, кто слышит, чувствуют, как ноги сами начинают двигаться…