Книга Царевна по обмену. Между Финистом и Кащеем, страница 77 – Мия Рия

Моё счастье вдруг кажется мне опасным. Оно острое, как лезвие. Одно неверное движение — и порежешься до крови. И не только я. Он тоже. Тот, кто лежит рядом, кто подарил мне эту ночь, кто смотрит на меня так, будто я — весь мир.

Слёзы накатили неожиданно, горячие, горькие. Я пыталась сдержать их, но они всё равно катились по щекам, оставляя мокрые дорожки.

— Эй, — его голос прозвучал хрипло со сна, но в нём столько нежности, что сердце сжалось. — Ты чего?

Он приподнялся на локте, осторожно вытер слезу большим пальцем — так бережно, будто я сделана из тончайшего фарфора.

— Ничего, — шмыгнула носом, отворачиваясь. — Просто… я запуталась.

— В чём? — он провёл рукой по моим волосам, перебирая пряди. — Расскажи, сейчас мы тебя распутаем.

— Я думаю о Рике, — призналась я. — О том, что он сделал. И о том… был ли он так же счастлив, как я сейчас. И правильно ли то, что я сделала. Это… это измена?

На мгновение он замер. Потом откинулся на подушку и издал короткий смешок — лёгкий, ироничный.

— Измена? — переспросил он. — Серьёзно? Ты спрашиваешь меня об этом после всего, что было? Как будто мы с тобой не два свободных человека, а любовники, которые прячутся от твоего бывшего мужа.

— Но я же всё ещё…

— Всё ещё что? — резко перебил он, и в его голосе впервые зазвучало напряжение. — Договаривай, Алиса. Всё ещё носишь в себе его тень? Или всё ещё любишь?

— Наверное, я не знаю… Есть чувства…

— А знаешь, что ещё есть? Я. Здесь и сейчас. И я хочу, чтобы ты была здесь и сейчас со мной. Полностью. Без этого пернатого Финиста.

Я пытаюсь, — прошептала я. — Правда, пытаюсь…

— Пытаешься? — он сел, проводя рукой по волосам. Ирония в его голосе сменилась горечью. — Знаешь, это как играть в теннис с призраком. Я подаю мяч тебе, а ты отбиваешь его своему бывшему. И так раз за разом.

— Это не так! — я повысила голос, чувствуя, как внутри закипает что-то горячее, колючее. — Я просто хочу разобраться в себе!

— А как? — он повернулся ко мне, глаза сверкнули. — Как это ещё назвать? Ты лежишь в моей постели, но мыслями где-то там, с ним! Сравниваешь нас, взвешиваешь, анализируешь… Лют скривился:

— А может, представляешь его на моём месте? А?

— Я просто хочу понять! — закричала я, садясь напротив него. — Хочу разобраться в себе!

— А меня ты спросила, что я чувствую? — его голос стал жёстким, почти злым. — У меня тоже есть сердце, между прочим. И оно, к сожалению, не бронированное. Я не хочу быть запасным аэродромом. Не хочу быть тем, кого выбирают «на всякий случай».

— Ты не запасной! — я сжала кулаки. — Почему ты сразу всё усложняешь?

— Это я усложняю? — он резко встал с кровати и начал ходить по комнате. — Это ты усложняешь! Ты тащишь его в нашу постель! В прямом смысле — он же там уже лежит. Я вижу его настырный клюв.

— Я не…

— Что «не»? — он обернулся, и в глазах у него такая боль, что мне стало физически больно. — Либо ты со мной — и моя. Полностью. Либо ты с ним. В сомнениях, в воспоминаниях, в этой вечной борьбе с прошлым. Или ты не против делить его с Желанной? Шведская семья. Вдруг тебе понравится такой формат? Может, ещё и меня возьмёте — для атмосферы? Будет квартет!

Он собирал мои вещи — джинсы, футболку, бельё — и бросал их на кровать. Движения резкие, нервные.

— Подожди, — я встала, вытирая слёзы. — Я не хотела тебя ранить.