Книга Осколки ангельской души, страница 58 – Людмила Черныш

Стены зала, покрытые едкой демонической гнилью, под воздействием этого мягкого серебристого сияния начали стремительно очищаться на глазах у изумленной толпы. Черная плесень осыпалась серым прахом, а древние камни снова приобрели свой первозданный, молочно-белый цвет. Студенты, которых касались эти лучи, чувствовали, как их рваные раны мгновенно затягиваются, а парализующий ужас, сковавший сердца, сменяется странным, благоговейным и почти болезненным трепетом.

— Что это за магия? Какая стихия способна на такое? — Магистр Игнатиус, пошатываясь, подался вперед, прикрывая глаза ладонью от невыносимого величия момента. — Это не человеческий свет... Это за пределами всех канонов! Откуда у студентки, лишенной магии, такая чудовищная концентрация первородной энергии? Это... это невозможно!

Лириэль медленно, с достоинством истинной королевы, подняла руки ладонями вверх. И в этот миг ее аура вспыхнула в свою полную, неограниченную силу. За ее спиной, разрывая саму ткань пространства, соткались призрачные, но неоспоримо реальные очертания шести огромных крыльев. Они состояли не из перьев или плоти, а из чистого, пульсирующего сияния далеких звезд и застывшего времени. Это зрелище было настолько грандиозным, пугающим и прекрасным одновременно, что больше половины зала, включая самых стойких инквизиторов, просто рухнуло на колени, закрывая лица руками. Это не была магия ада, которой их пугали. Это было явление истинной. Появление существа, которое стояло у истоков самого творения.

— Вы называли меня демоном, — произнесла Лириэль, и каждое ее слово теперь отдавалось в сводах зала колокольным звоном, отражаясь в самых душах людей. — Вы клеймили меня изменницей, травили как дикого зверя и бросали в казематы за то, что я не вписывалась в ваши жалкие, ограниченные представления о силе и чистоте. Но вы, ослепленные собственной гордыней, никогда не задавали себе один-единственный важный вопрос: почему сама бездна так отчаянно и яростно жаждет моего возвращения?

Она посмотрела на свои ладони, которые теперь светились мягким, пульсирующим серебром. Вся грязь, вся копоть и все накопленное отчаяние последних месяцев словно стекали с нее невидимыми каплями, обнажая суть, которую она сама, из страха и боли, подавляла в себе столько долгих лет.

— Я не плод вашего проклятого контракта, — продолжала она, и ее голос теперь слышали все, даже те, кто находился в дальних коридорах академии. — Я то, что осталось от того самого небесного огня, который вы так долго и неумело пытались имитировать своими жалкими заклинаниями и ритуалами. Вы веками строили свои величественные храмы света, не желая знать правды. Сам ваш свет, это лишь бледная, искаженная тень того истинного величия, которое я несу в своей израненной душе.

Она перевела взгляд на Валериуса. Он смотрел на нее, не отрываясь, и по его закопченным щекам текли прозрачные слезы. В этот момент он физически чувствовал, как его собственная магия, та самая наследная мощь рода света, которой он так привык гордиться, буквально поет и вибрирует от неконтролируемой радости в присутствии Лириэль. Она была для его сил не врагом, не оппонентом, а источником, первопричиной, матерью всех энергий.

— Лириэль... кто же ты на самом деле? — выдохнул он, и его пальцы разжались, роняя фамильный меч на мраморный пол с резким, жалобным звоном.