Книга Братство библиотекарей и драконов, страница 117 – Дж. Пеннер

Сарсон медленно поднялся на четвереньки, не сводя взгляда с Занзидора.

— Если для тебя пленение существа, которое рождено быть свободным, является определением смысла жизни, то я не собираюсь мириться с этим.

Сердце Доли почти разбило грудную клетку и выпрыгнуло наружу, стоило ей представить, что произойдёт дальше. Печальная реальность заключалась в том, что ни один из них не мог противостоять магии Занзидора. Волшебник был слишком могущественен, и если он решил, что ему нужна Эвви, он заполучит её во что бы то ни стало. Сарсон погибнет, пытаясь защитить драконицу. А ведь защита Эвви была даже не его ответственностью.

Это она, Доли, была её хранительницей.

Мысль была столь ясной, что она, подобно искре, зажгла что-то в груди Доли, и по телу пронеслась волна энергии, от которой задрожали пальцы. Эвви выбрала её. Если им было суждено достичь чего-то вместе, то на Доли лежала ответственность исполнить это предназначение. Даже если она погибнет в процессе. Не имело значения, насколько нелепа и абсурдна идея, что дварфийка, владеющая чайной магией, каким-то образом спасёт положение. Она должна это сделать.

А всё остальное – не важно.

Бок ныл от удара магией, но Доли не обращала на боль внимания. Она должна подняться. Она должна помочь друзьям. Она должна расправиться с этим волшебником, чтобы уберечь Эвви. Чтобы в будущем, когда та подрастёт, она могла стать Эвенджелайной, Защитницей Ордена Рассвета.

Она должна это сделать, даже если её единственным оружием будет чай с бергамотом.

Доли нашла в себе силы подняться, когда Сарсон, чья кожа начала затвердевать, превращаясь в каменную броню, бросился на Занзидора, расправив крылья, обнажив клыки и выпустив когти. Доли ахнула: вид гаргуйля вселял ужас. Но магия Занзидора оказалась быстрее – волшебник поразил Сарсона в грудь, и красные путы окутали всё его тело, крепко сжав в тисках. Гаргуйль взвыл от боли, но попытался удержаться на ногах. Его кожа разгладилась и вновь стала нормальной.

— Дурак и слабак. – Занзидор растянул губы в насмешливой улыбке. – Весь в своих предков.

— Слабость и глупость в том, что мы никогда не поддавались таким, как ты? – сквозь зубы парировал Сарсон.

Время для Доли замедлилось. Охваченная яростью, она сжала челюсти, и вниз по её рукам, от плеч до кистей и самых кончиков пальцев, словно пробежал разряд молнии. Между пальцами заискрилась магия. Ощущение напоминало то, которое возникало, когда она заваривала чай, только в тысячу раз сильнее. Дварфийка с трудом перевела дыхание.

Собравшись с духом, она приняла боевую стойку, о которой до этого читала только в книгах. Повинуясь инстинкту, о существовании которого и не подозревала, Доли выставила руки вперёд, но, испугавшись, что от отдачи неимоверной силы, пульсировавшей в руках, её отбросит назад, не стала до конца выпрямлять локти. Она сосредоточилась так, как никогда в жизни, и сорвавшаяся с её ладоней магия устремилась прямо к Занзидору.

Волшебника сбило с ног и впечатало в ствол огромного дерева на значительном расстоянии от того места, где он только что стоял.

— Прикоснёшься к нему ещё раз – и умрёшь! – закричала она, пылая от гнева. Она решительно зашагала к поверженному Занзидору, тщетно пытающемуся заговорить. – Закрой рот! Ни слова больше! – рявкнула Доли, представляя, как новообретённая сила опутывает всё его тело. – Я не позволю тебе причинить вред тем, кого я люблю!