Книга Братство библиотекарей и драконов, страница 17 – Дж. Пеннер

Не позволяя себе снять эту маску, Доли, пока вытаскивала пергамент из конверта, надеялась, что её мать просто отправила послание от дедушки… что-нибудь, что объяснило бы его поступок, и, возможно, инструкции, что ей делать со свалившимся на голову наследством. Одним словом, что-нибудь, что облегчило бы ей жизнь.

Но развёрнутый лист был исписан почерком матери.

Дорогая Долгрила,

Доли сглотнула ком в горле, увидев своё полное имя. Её родители были единственными, кто по-прежнему использовал его.

Надеюсь, у тебя всё хорошо и ты привыкаешь к простой жизни в Аденашире. Мы с твоим отцом знаем, как тебе не терпелось начать самостоятельную жизнь.

Для кого-то другого эти слова могли бы прозвучать не так уж плохо. Но Доли хорошо могла представить пронизанный упрёком тон матери в своей голове и понимала, что таким образом та хотела вызвать в ней чувство вины за свой отъезд. Дварфийка слышала этот упрёк в голосе матери сотни раз, с завидной регулярностью – после кратковременного возвращения с прошлогоднего Ланхеймского Турнира Пекарей, куда родители с самого начала не хотели её отпускать, настаивая, что ей не стоит отправляться в королевство эльфов в одиночку. Благо Доли уже давно вышла из того возраста, когда для чего-либо требуется разрешение родителей, и они не смогли её остановить. И на поездку, и на переезд она потратила собственные золотые монеты. Её родители никогда не могли понять, почему Доли считала, что жить вдали от Дандес-Хайтс будет для неё лучше. Ведь они были так счастливы там. Их семья была так богата. Почему бы ей не остаться? Почему же Доли несчастна? Если бы они нашли время для того, чтобы просто выслушать её, она бы, может, и осталась.

— Ну что? Это письмо от твоего дедушки? – Джез прервала размышления Доли. – Насчёт наследства?

Доли перевела взгляд с письма на фенеку.

— От моей матери.

— А, снова от неё. – Джез перенесла немного яичницы на тост и откусила.

— Удивительно, как сложно заставить свою семью оставить тебя в покое. – Тон Доли прозвучал язвительно, и она тут же пожалела, что позволила этим словам сорваться с языка. Её грудь под ночной рубашкой и халатом пылала от жара. – Я не хотела… Я просто неправильно выразилась.

Джез, продолжая жевать, бросила на неё быстрый взгляд:

— Нет, хотела.

Доли принялась обмахиваться письмом.

— Нет, не хотела, – настаивала она, растягивая слова нарочито сладким голосом.

Фенека закончила жевать, сглотнула и заглянула Доли в глаза:

— Я тебя очень люблю, Доли, но ты мне лжёшь.

Жар, охвативший грудь дварфийки, поднялся по шее и опалил щёки, заставив её активнее обмахиваться письмом.

— Как-то здесь жарковато. – Она перевела взгляд на камин.

— Вовсе нет, – не согласилась Джез. – А вот этими телодвижениями ты раздуваешь запах своих эмоций по всей комнате, отчего твоё враньё чувствуется ещё отчётливее.

Фыркнув, Доли молча вернулась к чтению письма. Ей нужно было дочитать его до конца, чтобы потом со спокойной душой и чувством выполненного долга заниматься своими делами.

Очень жаль, что ты не смогла приехать на церемонию поминовения твоего дедушки Торраса. Поэтому мы с твоим отцом приняли решение проехать весь путь от Дандес-Хайтс до Аденашира лично. Полагаю, мы будем там…

— Чёрт-чёрт-чёрт! – Ругательства, которые Доли никогда не использовала, так и сыпались из неё. Дварфийка бросила письмо на стол и вскочила со своего места. – Завтра? Этого не может быть! – Она обняла себя руками и стиснула их как можно крепче.