Книга Дитя Огня, страница 119 – Шараби Акхрот

«Я ждал тебя, царевич Арджуна. Подойди, не бойся».

«Нараяна… – прошептал Анил, от восхищения даже не обратив внимание на то, что Хранитель миров называет его иным именем. Впрочем, теперь и он сам потихоньку начал понимать, в чем дело. – Прости, я слишком редко думал о тебе».

«Мы отвечаем за дела, а не за мысли, – Вишну улыбался, но тон его был суров. – И вовсе не забывчивость привела тебя на край пропасти, а нерешительность. Без перьев орел не сможет летать, и перья верно служат ему, а вот помнит ли он о своих перьях?»

Анил-Арджуна непонимающе хмурился. Чем он прогневал Хранителя мироздания? Он всегда стремился быть честным, непредвзятым, руководствоваться только законом.

«Вспомни, Арджуна: твоя гордыня закрыла тебе путь в царство Индры. Гордыня – начало падения. Тебе кажется, что ты стремишься вверх, но ты застываешь и падаешь. Тебе кажется, что ты созидаешь и хранишь свое царство, а на самом деле ты поливаешь каменный цветок, в то время как живой чахнет, – произнес Вишну. – Взгляни на свои перья, сын грома!»

События последних месяцев промелькнули перед глазами: история с Лилой, его ссоры с Девданом, когда он мнил себя лучшим из лучших… И Анил ощутил острые иголочки стыда, впивающиеся в тело. Он был бы рад отвернуться и не смотреть, но не мог: ведь «кино» крутилось в его голове, от него не скроешься.

«Люди мало меняются от воплощения к воплощению, – в голосе Вишну сквозила грусть. – Но ведь перерождение дано вам, чтобы исправить ошибки и приблизиться к исполнению дхармы. Колесо сансары – не наказание, а шанс».

Картины сменились, листая страницы жизней в обратную сторону. Вот запылали перед внутренним взором зарева древних битв, былого величия и скитаний, следовавших за ним, возжигая в крови испепеляющий пожар жажды отмщения и победы любой ценой… и при этом – нежелание бороться, чтобы не множить собственную боль. Теперь не было необходимости задавать вопросы.

«К чему мне это, Нараяна? Я ведь – не царь и не герой древности, – вздохнул Анил. – Я не желаю продолжать противостояние».

«Ты простил своего врага и признал его братом, – снова с грустью кивнул Хранитель мироздания. – И ты прошел испытание. Однако ты привык следовать за другими и только что подтвердил это. Если ты жаждешь обрести себя и спасти тех, кто рядом с тобой, мало быть великодушным. Прощение ради бегства – не выход. Даже прощая, нужно быть готовым принимать последствия своих решений. Любые действия не должны быть бездумны. Нерешительность и бездействие ведут не к просветлению, а к ложной иллюзии просветления. Так неразумная птичка принимает блеск граней драгоценных камней на капюшонах нагов за настоящее солнце и попадает в плен».

«Я готов пройти любые испытания ради близких», – упрямо заявил мужчина, прежде чем сообразил, что Вишну имеет в виду.

«А готов ли ты повести за собой войско, зная, что не все вернутся? Готов ли ты снова довериться тому, кто однажды предал тебя? Если желаешь познать себя и выполнить карму – будь готов идти до конца, чем бы это ни грозило. Иначе смертельная битва продолжится и равновесие рухнет».

«Я услышал, Нараяна, – признался Анил-Арджуна после длительной паузы. – И мне нужно это осмыслить».

«Непременно, – согласился Хранитель мироздания, прежде чем сияние померкло, – но помни, что тебя могут призвать к ответу в любой миг жизни. И не всегда будет время на раздумья».