Книга Дитя Огня, страница 66 – Шараби Акхрот

— Ты о чем? – удивленно нахмурилась Лила. О какой справедливости он говорит? Преступников она найдет, в этом можно не сомневаться. Но что за суд над невинной душой? И почему отец назвал ее «дэви»? Он почти никогда не пользовался словами из хинди, даже когда говорил со своим помощником!

Но призрак не ответил. Из окна пахнуло сыростью, замерцал огонек в светильнике, а фигура ночного гостя начала таять, пока не растеклась лентами тумана и не исчезла. Лила подскочила и бросилась к окну, как будто это помогло бы ей догнать и остановить призрак отца. Или она хотела повернуть время вспять, вернуть его к жизни?

— Пи-ита-а! – всхлип рванулся в душную тьму и увяз. В ответ где-то далеко залаяла, а потом завыла собака, ей ответили еще несколько сородичей, да ветер донес откуда-то легкий запах горелого дерева.

Лила не помнила, как добрела до кровати. Тело будто одеревенело. Девушка рухнула на постель, глаза закрылись сами собой…

Лиле показалось, что проспала она минут пять, но, когда открыла глаза, было раннее утро. Серую мглу разгоняли первые лучи солнца, было непривычно зябко. Поежившись, девушка завернулась в покрывало и только спустя некоторое время решила взглянуть на часы. Половина седьмого. Пора вставать, чтобы успеть заняться делами до того, как наступит изнурительная жара, во время которой даже местные предпочитают без особой необходимости не показываться на улице.

На завтраке ее встретил как всегда серьезный Анил Патель, который буркнул что-то вроде приветствия и всем видом давал понять, что вести светскую беседу не намерен. Стхану же посмотрел на девушку с тревогой и покачал головой.

— Как спала? – участливо поинтересовался он. – Выглядишь усталой.

— Жара замучила, – отмахнулась девушка и попыталась изобразить безмятежную улыбку, но та получилась кислая. Анил не преминул пробубнить что-то про «великосветских неженок, которым не место в суровых условиях полевой работы».

Лила сделала вид, что увлеченно изучает меню, а краем глаза продолжала следить за неуживчивым компаньоном. За что он ее так ненавидит? За то, что из подозреваемой превратилась в напарницу и не позволила заработать повышение? Или за то, что слишком умная? Первый вариант еще можно как-то объяснить: это профессиональная ревность, а второй – уже шовинизм какой-то… Ничего, она еще ему покажет, кто умнее!

А вот беспокойство Стхану ее всерьез нервировало. Конечно, он всегда за нее волновался, но обычно хорошо скрывал свои чувства, а теперь… Она покосилась на телохранителя. Тот сидел в плетеном кресле, небрежно закинув ногу за ногу, и держал в одной руке чашку манго ласси^[35], в другой – газету (в этих краях бумажная пресса не считалась пережитком прошлого, как в Аделаиде), где что-то увлеченно изучал. Его красивое лицо то хмурилось, собирая веер маленьких морщинок у переносицы, то вновь разглаживалось. Почувствовав взгляд девушки, он отвлекся от чтения и широко ласково улыбнулся. От этой улыбки по коже девушки побежали мурашки, а живот свело приятной судорогой.

От мук смущения ее спас еще один участник их маленькой экспедиции. Зашелестела тростниковая занавеска, и в кафе гостиницы бодрой пружинистой походкой вошел Девдан Сингх. Вид у него был цветущий и свежий, как у человека, который не только отлично выспался, но и пребывает на пике собственных сил. На нем был новенький светлый костюм, судя по всему, очень дорогой, а волосы аккуратно уложены. При любых обстоятельствах Девдан не изменял своему стилю. Он приветственно кивнул Стхану и игриво подмигнул Лиле, после чего, демонстративно игнорируя Анила, направился прямо к ее столику.