Книга Жена северного князя, страница 101 – Адель Хайд

Бояре начали читать, передавая друг другу, а я продолжила:

— Мы с вами, бояре, знаем, что князь Яромир с печенегами биться поехал, и поэтому не смогла я ему письмо написать про Кнуда, нельзя сейчас князя на одной войне в другую бросать. Тут мы с вами должны сами решить, что делать будем?

Кто-то из бояр выкрикнул:

— Да выгнать их обратно! Пусть сами со своим Великим разбираются!

А кто-то из бояр сидел молча.

Я посмотрела на боярина Косту Коснятина.

Боярин Коснятин встал, и все замолчали.

«Да, — подумала я, — при дворе Ольгерды, Коста на последних ролях был, а у меня вон поднялся, до главной роли.»

— Дело такое, бояре, — сказал он и на меня посмотрел. — Договоры, которые мы подписали со шверийским королём подписаны о сотрудничестве и перемирии на шестьдесят лет. Ежели отправим конунга Торстейна с беременной супругой, которая дочь шверийского короля, обратно, то и получится, что всё наше перемирие на этом и закончится.

А мы не можем себе позволить с этой стороны воевать, когда у нас восточные границы печенеги отъедают.

А Бутурлин ему возразил:

— Так, Коснятин, мы себе и Кнуда позволить не можем!

— А он на нас и не пойдёт, пугает только, — сказал Коснятин. — Если по-хитрому сделаем, то и писать больше не станет. У него интересы в Инглезии, а не у нас. Я вот давеча письмо получил с известием, что женится Кнуд на жене английского короля. Через брак корону легитимизирует. Куда же ему с Инглезии да сюда, к нам? Не растянется, порты лопнут!

И бояре засмеялись.

— Ну что, бояре, какое решение примем? — спросила я, тоже позволив себе улыбнуться, уж больно яркая картина нарисовалась, как Кнуд пытается из Англии шагнуть до нас, и порты у него трещат.

— Отпишем Кнуду, — сказал Костя. — Мол, так и так принял у себя сестру моей княгини, про конунга знать не знаем, ведать не ведаем.

— А ну как узнает Кнуд? У нас же здесь всё открыто и порт, и ярмарка, купцы из разных стран.

— Ты, матушка-княгиня, не переживай, — сказал Коста. — Ты их официально у себя в доме не привечаешь. Денег на войну не дала.

При этих словах я подумала, что денег-то не дала, но пообещать пообещала. Хотя обязательств на себя не брала. Сказала, что решить сможем, только когда муж приедет.

— ...так что можно продолжать дальше спокойно жить и работать, а Кнуду ещё и подарок пошлём.

— А что же ему послать-то?

— Свечей наших чудесных пошлём! Говорят, в Европах за них в храмах драки устраивают. Потому что такого качества больше нигде не делают.

— Да, — добавил Коста. — Я тут, почитай, каждую неделю шпионов ловлю, всё подглядеть пытаются, как мы там наши свечи мотаем.

— Смотри, Коста, — предупредила я. — Так ведь и людей похитить могут!

— Так ведь люди-то не всё знают. Один у меня одно знает, второй — второе, третий — третье. А весь процесс только тот знает, за кем охрана присматривает.

Так мы и решили. Фактически, если называть вещи своими именами, решили мы «пустить дело на самотёк».

А к мужу я гонцов отправила. И гонцы с собой клетку с голубями взяли.

Я ещё не была уверена, что эти голуби вернутся. Но с чего-то надо было начинать. Это были наши первые почтовые птицы, ещё не те, что вылупились в голубятне, но те, что маленькими туда попали. И была надежда, что с восточной границы они вернутся домой.