Книга Единственная, кого не выбрали, страница 85 – Стейси Кроу

Не говоря ни слова, он взял ожерелье. Я замерла. Он встал сзади меня, так близко, что я почувствовала тепло его тела сквозь мои платье и его камзол. Его пальцы осторожно приподняли мои волосы, отодвинув их в сторону, обнажив шею. Я слышала его ровное дыхание у самого уха. Легкий холодок металла коснулся кожи, затем щелчок застежки. Ожерелье легло на ключицы, идеально дополняя темно-красный цвет платья. Оно было неожиданно легким.

И тогда я почувствовала это. Нежный, почти невесомый поцелуй, который он оставил у меня на шее, чуть ниже того места, где застегнул замок. Его губы были теплыми и мягкими, прикосновение длилось меньше секунды, но от него по всему моему телу расползлись мурашки, ударив волной жара в самое нутро.

И тут меня прорвало. Всё накопившееся напряжение, непонимание, страх и эта новая, пугающая нежность вырвались наружу в тихом, дрожащем потоке слов.

— Ваша светлость, простите… мне так непривычно. Никто… никогда так со мной не обходился. Чем я заслужила? Я не понимаю, я всё ещё не понимаю, зачем я вам нужна? — Голос срывался, слезы предательски выступили на глаза, но я не могла остановиться. — Я безродная, простая девушка, привыкшая к скудному существованию. Прошу… не будьте так жестоки ко мне. Я же понимаю, что ваша благосклонность временна. Что вы оставите меня. И как только мы вернемся домой, вы женитесь на той, кто достоин вас. А я… я останусь одна. С разбитым сердцем… — я сделала глубокий, прерывистый вдох и выдохнула самое страшное, самое сокровенное, что во мне родилось за эти безумные дни. — Потому что кажется, Ваша Светлость… я полюбила вас.

Последние слова повисли в воздухе, звонкие и беззащитные. Я стояла, не смея обернуться, чувствуя, как огонь стыда и отчаяния пожирает меня изнутри. Я только что всё испортила. Выдала свою слабость, свою глупую, наивную привязанность. Теперь он оттолкнет меня, посмеется, напомнит о моем месте.

Тишина длилась вечность. Потом я почувствовала, как его руки легли мне на плечи. Нежно, но твердо. Он медленно развернул меня к себе. Я не могла поднять на него глаза, смотря на серебряные застежки на его камзоле.

Он поднял моё подбородок. Заставил посмотреть на себя. Его лицо было серьезным, в глазах бушевала какая-то сложная, незнакомая мне буря.

— То, что происходит между нами… — он сделал паузу, будто подбирая слова, что для него было редкостью. — Это не жестокость. Это… реальность. Новая реальность. А что касается моего сердца и твоего… — он слегка коснулся пальцем моего виска, где пульсировала жилка. — Есть только одно правило: ты - моя. И я не отдаю того, что моё. Никогда. Всё остальное… — он махнул рукой, как бы отгоняя сложности. — Разберемся после. Сейчас нам нужно идти. И показать всем этим ледяным снобам, что мы их не боимся.

Он не сказал, что любит меня. Не сказал, что его благосклонность вечна. Но он сказал, что я его. И что он не отдаст меня. И в этой страшной, властной простоте было больше правды и больше обещания, чем в тысяче сладких клятв.

Он предложил мне руку. Я положила свою дрожащую, но уже не от страха, а от чего-то нового, огромного и необъятного. В его глазах я прочла не ответ на свою любовь, а принятие факта её существования. И его собственную, железную решимость защищать то, что теперь было под его защитой. Включая моё глупое, не вовремя распустившееся сердце.