Книга Отвергнутая истинная и прочие неприятности для дракона, страница 59 – Ева Енисеева

— Зато ты решил всё за всех, как всегда, да? Сам знаешь, сам контролируешь. Тебе ведь так удобно!

Я дёрнулась, но он уже стоял вплотную и схватил меня за локти.

— Я чувствовал, что тебе там было опасно находится, — прорычал он мне в лицо.

— Это не даёт тебе права, — прошипела я.

Он молчал. Смотрел на меня, тяжело дыша.

Вдруг его рука коснулась моего лица — бережно, как будто я могла сейчас же исчезнуть. А я бы это сделала, если бы могла!..

— Ты — моя, — прошептал он. — Я не потеряю тебя.

Я не знаю, кто из нас сделал первый шаг. Кто сорвался. Кто перепутал гнев и желание. Это ведь не могла быть я? Не могла же?

Но наши губы снова встретились.

Он поцеловал жадно. Сильно. Как будто хотел доказать что-то этим поцелуем. Себе. Мне. Миру.

И на мгновение я ответила. Потому что мне тоже было страшно. Потому что он был моим щитом в этом аду, в этом незнакомом мире. Потому что... я тоже хотела капельку тепла и нежности.

Но потом я вспомнила, как он схватил меня. Вспомнила Паффи. Прикусила его губу. Не сильно, только чтобы отпустил, а он прижал крепче!

— Ты не имеешь права решать за меня, — сказала, когда ему нужно было сделать вдох. — Ни как дракон. Ни как мужчина. Ни как… кто бы ты ни был.

Ещё один поцелуй был мне ответом.

И ещё один.

Когда я стихла и расслабилась в его сильных руках, он подхватил меня на эти самые руки.

— Надо найти укрытие.

— То есть как это?! А Академия чем не укрытие?

— Ну нет, дорогая истинная. Пока ты не смиришься со своей участью, будешь сидеть в горах.

Дерек прижал меня покрепче к себе, и я резко замерла на его руках. Почему же он так приятно пахнет? Хотелось уткнуться в его шею и дышать, дышать, дышать.

— Что значит «пока не смирюсь»? — прищурилась я. — А если я не смирюсь? Вы собираетесь держать меня взаперти всю жизнь?

— Я собираюсь не дать тебе снова броситься в самое пекло, — хмыкнул он, смело переступая по шатким камням. — Особенно с таким выражением лица, как сейчас.

— Каким?

— Как у бунтарки, которая собирается приручить всех драконов Вселенной... и заодно укусить меня за вторую губу, — сухо бросил он.

Сначала я вспыхнула — как факел. Щёки вспыхнули жаром, уши загорелись, в груди взорвался целый фейерверк эмоций. От возмущения до… смущения.

Не думай о том, как близко его губы. Не думай о том, как горячо там, где он держит тебя. Не думай, Мира!

Но я думала. И чувствовала. И слишком быстро перестала злиться.

— Если бы я могла — я бы за ухо вас укусила, — пробормотала я, вскинув подбородок. — Чтобы неповадно было тащить меня, куда вздумается.

Он усмехнулся. Почти мягко. Почти. Порой мне кажется, в этом мужчине нет ничего мягкого.

— Я запомню, что мои уши в опасности, — сказал он. — Но сейчас ты отправляешься в укрытие — отвечать на мои вопросы.

— Я не буду отвечать на ваши вопросы!

— Тогда я буду целовать тебя за каждый неотвеченный, — ответил он, упрямо следуя куда-то со мной на руках.

— Как вам не стыдно!

— Не пытайся воззвать к моей совести, её у драконов нет.

— Шантажируете, мастер Харгрейв?

— Забочусь, — тихо ответил он.

На это у меня не нашлось слов. Только бешено стучащее сердце и жар, разлившийся под кожей. И да — я всё ещё была у него на руках. А значит, поспорить толком не получится.

Но это пока.

Когда мастер-истинный-бессовестный-дракон поставил меня на землю, порыв ветра ударил в лицо, немного отрезвляя, возвращая в реальность от этой его странной близости, которая так обволакивала мозги, что думать не получалось. Я втянула голову в плечи, обхватывая себя руками и огляделась. Склон уходил в расщелину между скал, и там, между нагромождением валунов, темнел вход в пещеру.