Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 104 – Ната Лакомка

Воины заорали и засвистели, стук мечей о щиты стал оглушительным. Но Граха вскинул руку, и всё затихло.

— Попрошу всего лишь одну жизнь, – закончила Анджали, сбрасывая одежду и оставаясь в одной лишь набедренной повязке. – Что для тебя, о великий, одна жизнь? Просто милосердие, всего лишь прихоть…

— Хочешь спасти мужа? – понял Граха. – Конечно, если он умрёт, тебе только и останется, что уйти с ним на погребальный костёр! Хорошо, так и поступим. Принесите барабаны! Пусть танцует! Только сразу говорю, что мне твой танец не понравится.

— Как скажешь, господин, – Анджали вынула из причёски заколки, распуская волосы, и сбросила туфли.

Трое воинов принесли барабаны, один заиграл на флейте-пунги, сделанной из скорлупы кокосового ореха и двух бамбуковых трубок. Такой флейтой факиры завораживают змей. Полилась пронзительная, немного однообразная мелодия, которой вторило непрерывное низкое гудение. Застучали барабаны, отбивая ритм, и Анджали начала свой танец.

Страх сразу же ушёл. Так всегда случалось, когда она начинала танцевать.

Нет, недаром люди прозвали её Натарани. Сейчас Анджали чувствовала, что танец – это не только её тело, но и её душа. Это её сущность, её дыхание. Само её сердце билось в ритме танца.

Под пронзительное завывание пунги и грохот барабанов танцовщица прошлась по кругу, очерчивая пространство, и мужчины сгрудились за невидимой линией, уже прихлопывая в ладоши и лихо подсвистывая.

Граха скрестил на груди руки и стоял, широко расставив ноги-столбы, с кривой усмешкой глядя на женщину, которая была прикрыта лишь лоскутом ткани на бёдрах и ожерельем на груди.

Танец назывался «даршанатритья» – танец трёх взглядов. Первый взгляд должен быть игривым, второй – волнующим, третий – завлекающим мужчину.

Анджали выбрала этот танец, почти не думая. Просто он был о соблазнении, и движения хорошо ложились на барабанный ритм.

Вряд ли земные мужчины видели что-то подобное, и уж тем более не могли знать, что танцовщица чуть-чуть изменяет рисунок танца. Но не потому, что позабыла движения или растеряла свои умения, а потому что «даршанатритье» нужно было придать совсем иное значение.

Первый игривый взгляд Анджали бросила на Граху, вплетя в движение элемент чёрного танца, «перемешав облака». Было это связано или нет, но ветер тут же всколыхнул флаги и заставил волной закачаться пологи шатров. До лагеря, в котором пахло дымом, потом и лошадиным навозом, аромат цветов ашоки, долетел откуда-то аромат цветов ашоки.

Первый взгляд попал в цель, как меткий и крепкий удар. Граха стряхнул важную вальяжность и усмехнулся шире. Анджали поднесла руку к губам и послала ему воздушный поцелуй. Это понравилось, и Граха тоже отправил поцелуй танцовщице. Мужчины-зрители с готовностью поддержали его, отправляя танцовщице десятки, сотни поцелуев и распаляясь всё сильнее и сильнее.

— Она танцует, будто рассыпает жемчуг! – кричали в толпе.

— Я сам рассыплю жемчуг, если она придёт в мой шатёр!

— Пусть придёт в мой шатёр, точно не пожалеет!

— У тебя же ничего нет, Хридика! Ты же всё проиграл нам в кости!

— А как же моя палка? Самое ценное-то осталось!

Шутку оценили и смеялись особенно громко и долго.

Земные мужчины ничем не отличались от гандхарвов. Или это гандхарвы и боги ничем не отличались от человеческих мужчин. Но сейчас целью Анджали был Граха. И она шла к своей цели с тем же упорством, с каким когда-то рвалась в Паталу, чтобы узнать тайны богов.