Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 26 – Ната Лакомка

— Ты прав. Сбежать тайком – это был бы недостойный поступок. Не беспокойся. Если она захочет остаться с тобой, я не стану возражать. Я смогу полюбить её, как сестру. Ведь ты же её полюбил.

— Я полюбил тебя. И всегда любил только тебя. Теперь понимаю это. Всегда была только ты. Даже когда я тебя не помнил. А когда вспомнил… – Танду замолчал.

— Вспомнил?! – Анджали рывком села. – Как это – вспомнил? Что – вспомнил?

— Всё, – Танду наконец-то улыбнулся, наматывая на ладонь пряди её распущенных волос. – Всё вспомнил, дорогая жена. С самой нашей первой встречи.

— Сейчас?!

— Нет.

— Там… в озере… – запоздало догадалась Анджали. – Ты сказал, что хочешь видеть… потому что в первый раз не видел… Но как?!.

— Чему ты удивляешься? – теперь Танду рассмеялся. – Я ведь не зря столько времени подвизался на этом берегу. Попросил богов вернуть мне память о прежней жизни. Они исполнили мою просьбу.

— И теперь ты помнишь всё? – Анджали никак не могла поверить в это до конца. – Всё-всё-всё?

— От первого до последнего мгновения, – торжественно подтвердил он. – Когда ты уткнулась мне в грудь лицом, когда мы встретились во дворце Шакры. Ты была такая горячая, такая юная, но удивительно бесстрашная. Я ведь слышал, что ты тогда сказала мне вслед.

— Невероятно… – Анджали и заплакала, и засмеялась одновременно.

Ради этого можно было терпеть царя богов не пятьдесят лет, а тысячу. Можно было перетерпеть тысячу лет любых мучений. Десять тысяч лет мучений!..

Сколько раз она мысленно представляла, что сказала бы Танду, появись он перед ней. О скольком ей хотелось спросить, сколько узнать… И вот теперь безумные мечты безумной Анджали сбылись.

— Значит, ты запомнил меня с первой встречи? Как удивительно…А я даже не узнала тебя, когда встретила…

— Не узнала ни в саду Читрасены, – подтвердил Танду с ласковой улыбкой, – ни когда я тебя лечил, и даже не поняла, кто принёс тебе цветы к празднику молодых плодов.

— Маллика вместо жасмина… Майя Данав сказал, что украшения и красные одежды принёс тоже ты. И что ты устроил ту ужасную драку во время нашего выступления…

— Не смог стерпеть, как эти распутники говорили о тебе.

— Ты всегда заботился обо мне, оберегал, – Анджали приникла к мужу крепко-крепко, тесно-тесно. – А я вела себя… Ты меня простишь?

— Ты ни в чём не виновата, – Танду гладил её по голове, как заблудившегося, испуганного ребёнка. – Тебе не за что просить прощения. Всё, что я делал, я делал по своей воле. А ты подарила мне счастье. Подарила красоту и вдохновение. Что значит наша жизнь без счастья? Без красоты? Без порывов души, когда создаётся что-то новое? Я счастлив, что был причастен к твоему пути. Что хоть немного помог тебе стать той, кем ты стала – самой великолепной, самой искусной танцовщицей…

— Немного?! Ах, какая скромность! – за шутками Анджали хотела скрыть щемящую нежность, охватившую её.

В этом не было ничего постыдного. Но когда долго живёшь в мире, где апсары не должны испытывать ни любви, ни нежности, слишком сильные чувства вызывают смущение.

— Мы больше не расстанемся? – спросила она, боясь и желая услышать ответ.

— Никогда не расстанемся, – заверил её Танду. – Ты – моя жена, и я никому не отдам тебя.

— Не отдавай, – Анджали обняла его и забросила на него ногу, стараясь быть как можно ближе. – Клянусь, больше я никому не буду принадлежать, кроме тебя. Слишком поздно я поняла, что потеряла вместе с тобой. Я потеряла счастье. Ты правильно говоришь, что без счастья даже вечная жизнь в тягость.