Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 66 – Ната Лакомка

— Ты забыла, из-за чего я пошла за этими ягодами? – мягко напомнила Анджали. – Если бы не ягоды, ты бы оказалась на земле ещё быстрее.

— Откуда ты знаешь? – напористо спросила Ревати. – Возможно, я смогла бы похудеть! А твои ягоды… – она всё-таки не сдержалась и расплакалась.

Зло, яростно, некрасиво, по-лягушачьи широко растягивая рот.

— Моя жизнь была растоптана… – бормотала она, размазывая слёзы и краску по пухлому лицу. – Меня раздавили, как жёлудь, и бросили на съедение свиньям… Меня валяли в грязи… Меня унижали… А ты в это время купалась в любви и роскоши!

— Всё совсем не так, – попробовала объяснить Анджали, но Ревати её перебила.

— Лжёшь! – сверкнула она глазами. – Я видела тебя! С тем мужчиной! Вы танцевали, и сразу было ясно, что он любит тебя! Он смотрел только на тебя! Он улыбался только тебе! А ты была такая красивая, счастливая, чистая!.. – последнее слово она произнесла, как плюнула желчью. – Это я бросила в тебя камень. Хотела тебя убить.

— Ну что ты такое говоришь! Мы же были, как сёстры! – воскликнула Анджали и потянулась, чтобы обнять её, но подруга покачала головой.

— Тогда я жалела, что промахнулась, – сказала Ревати, и хотя слёзы всё ещё текли из глаз, губы уже кривились в усмешке. – А теперь не жалею. Потому что смерть – это слишком малое наказание для тебя. Боги правильно сделали, что бросили тебя в лесу. Я бы посмотрела, как тебя сжирают муравьи и мухи. Медленно, очень медленно. Чтобы ты настрадалась перед смертью. Но мой дурак-муж решил иначе.

— Твой муж показался мне добрым и хорошим человеком.

— Хорошим? Тупой, невежественный, уродливый! Он был одним из тех паломников, что брали меня за серебряную монету в очередь! Но я готова была уйти хоть с обезьяной, лишь бы уйти! Да, ушла! Но все эти тупые грязные людишки меня ненавидят! Потому что я – всего лишь вторая жена, потому что у меня нет детей, потому что я выгляжу лучше, чем эти червяки, которые по недоразумению считают себя людьми!

— Они и есть люди, – Анджали было неимоверно грустно, и на сердце словно положили огромный камень.

Кто знал, что всё ложится именно так. Подруги, когда-то рвавшие водяные лилии возле города Трёх Владык, оказались на земле. Одна – в цепях, другая – с растоптанной душой и осквернённым телом.

— А когда мой старик-муж умрет, – продолжала Ревати с яростью, – они сожгут меня. Я видела такое сотни раз. Умирает жена – муж женится снова, умирает муж – жену сжигают с его трупом.

— Я не позволю им убить тебя, – Анджали всё же поймала её за руку и сжала натруженную, грубую ладонь.

Раньше у Ревати были узкие, маленькие ладошки. И нежные, как лепестки ашоки, пальцы.

— Если хочешь, мы уйдем из этой деревни…

— Куда? – выкрикнула Ревати ей в лицо. – Куда можно уйти? На гору Сумеру мне путь заказан! А здесь на земле… здесь везде одинаковое болото!

— Поверь, и на горе Сумеру не лучше. Если бы ты только знала…

— Лгунья! – Ревати отдёрнула руку. – Не прикасайся ко мне. Ненавижу тебя, и ты обязательно будешь наказана. Клянусь! – она схватила себя за дряблую кожу на шее под подбородком, оттянула и повторила со страстью и исступлением: – Клянусь.

— Прия, вот молоко и плоды нелли, – в хижину вернулся староста Велу. – А Мина дала муки, у неё осталось немного. Испеки для нашей гостьи лепёшки.