Книга Благородные устремления, страница 56 – Анастасия Медведева

Он хочет понять, как долго я выдержу? Поэтому молчит? От его дыхания у меня начинает кружиться голова.

— Вы хотите, чтобы я вас поцеловала? - не выдерживаю этой пытки.

Я сейчас и впрямь упаду без чувств: перед глазами уже темнеет от волнения!

— Ты поцелуешь меня лишь тогда, когда я тебе это дозволю, - даёт странный ответ генерал.

Он полагает, я сама этого хочу?

...

А я хочу?

— Я не понимаю, чего вы от меня ждёте, - приходится признаться, когда не нахожу ответа на свой собственный вопрос.

— Сегодня я буду спать здесь, - отпускает меня генерал, ложась на спину, - а ты можешь лечь на мою постель.

— Я... чем-то огорчила вас? - ничего не понимаю.

— Ты всё ещё обращаешься ко мне на «вы», - отзывается генерал. - Продолжим сближение, когда ты справишься с этой проблемой.

И он отворачивается от меня, предлагая укладываться на кровать без него.

И я в общем-то рада такому исходу! Но отчего-то ощущаю смятение.

Убираю кувшин с чашами и накрываю генерала покрывалом, которым он в своё время укрыл меня. Иду к постели... и оборачиваюсь на своего супруга в ещё большем смятении.

Я хочу, чтобы он лёг рядом?

— Спокойной ночи, Итай, - произношу тихо.

— Спокойной ночи, Амай, - отзывается генерал.

Просыпаюсь от прикосновений к лицу. Зажмурившись, потягиваюсь, желая в следующее же мгновение поворчать на Вэнь, но, раскрыв глаза, вижу перед собой генерала.

— Мой господин, - отскакиваю к стене, натягивая одеяло до подбородка.

— Ты сейчас чего конкретно испугалась? - сухо уточняет генерал.

— Я не знаю, - говорю честно.

— Подумай над этим, пока умываться будешь. У тебя очень мало времени.

И он отходит от кровати, уже полностью облаченный в свежую одежду.

— А... мы куда-то направляемся? - осторожно уточняю, оглядываясь по сторонам.

По всему выходило, что сейчас раннее утро: ночная тьма только-только начала отступать перед рассветом. Сказать, что я не выспалась - это ничего не сказать...

Тем не менее, встаю. Быстро беру с перекладины верхнее одеяние и облачаюсь в приличный наряд. Нахожу взглядом таз с водой и полотенце... интересно, кто прислуживал генералу? Уна?

Вопрос настолько меня волнует, что я бездумно мочу руки в тазу, глядя куда-то вперёд пустым взглядом до тех пор, пока генерал не обращается ко мне:

— Для тебя вставать в такую рань непривычно?

— А? - отмираю и быстро умываю лицо. - Нет, я вполне могу подстроиться под такой режим.

— Ты спишь на ходу, - замечает генерал, лицо которого на мгновение озаряется лёгкой улыбкой.

— Могу я уточнить - зачем... - замолкаю, сообразив, что любая постановка вопроса выставит меня в не лучшем свете.

Скорее всего ни жёны, ни наложницы, не имеют права спрашивать у супруга, зачем их будят спозаранку, если они заснули в одной спальне...

Я об этом ничего не знаю: никто не объяснял мне правил.

Могу предположить, что меня сейчас погонят на свою половину, потому что генерал уходит на службу!

— Насколько я помню, мы решили вчера, что я должен показать всем свою любовь к тебе, - произносит генерал, ставя меня в тупик.

— Но... так рано улицы будут пусты... и никто не увидит ваших стараний, - осторожно замечаю.

— И впрямь... - задумывается генерал, после чего рукой подзывает к столу, где уже были какие-то закуски и горячий чай.

— А... - хочу, было, указать пальцем на полный стол, но вновь останавливаю себя.