Книга Я – Ректор Академии Темных Тварей, страница 114 – Тина Солнечная

Он понял. Просто понял, что я не смогу ничего сказать. Молча обнял крепче, прижав меня к себе.

— Ты не можешь предать меня, — прошептал он в мои волосы. — Я люблю тебя. Любую.

И в этот момент всё исчезло. Впервые сон прервался вот так — резко, будто его вырвали из-под моих ног.

Я проснулась, судорожно обняв подушку. Горло сжало, и слёзы покатились по щекам. Я не знала, почему так больно, но чувствовала это каждой клеткой.

Он был не просто частью моего сна. Он был частью меня.

Утро выдалось тяжёлым.

Я проснулась разбитая, будто не спала вовсе, а боролась с ветрами на ледяной вершине. Глаза слипались, сердце глухо болело, и даже тепло одеяла не приносило утешения. Во сне я плакала, и теперь подушка под щекой была немного влажной.

Но времени на слабость не было.

Сегодня — ночь валькирий. Один из важнейших ритуалов в академии, к которому готовились неделями. Дел было — не сосчитать. Протоколы, проверки, организация защиты, магическая координация и, конечно же, торжественная часть, где мне отводилась центральная роль.

Я вздохнула, села на край кровати и потянулась, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна и чужой тоски. Затем поднялась, накинула халат и направилась к зеркалу. Бледная, с тенью под глазами, но — решительная.

— Вперёд, ректор. Сегодня всё должно быть безупречно.

В конце концов, если я могу справиться с двумя мужьями и пропавшими учениками, то уж ночь валькирий мне точно по плечу.

Когда я вышла из дома, уже полностью собравшись — в удобной одежде, с заплетёнными волосами и чётким планом на утро, — на пороге меня вновь ждало… тепло. В прямом смысле.

На перилах аккуратно стояла корзинка с горячими булочками. Под ней — записка:

«Чтобы утро было чуть слаще. — Твой Раэль.»

Я улыбнулась, вдохнув аромат ванили и корицы. Вроде бы мелочь… но внутри действительно стало легче. Пальцами провела по краю корзинки, будто касаясь его заботы, и, взяв одну булочку, отправилась в сторону главного корпуса.

На углу, как всегда, стоял Эдмунд. С кофе. Почти ритуал.

— Булочка? — предложила я, протягивая ему одну из тёплых.

Он усмехнулся и вручил мне стакан с уже знакомым ароматом.

— Обмен принят.

Мы шли рядом, не торопясь, наслаждаясь крохами утра и выпечкой. Но он вдруг повернул голову ко мне и спросил:

— Ты плакала.

Я вздрогнула. От внутреннего ощущения и его взгляда. Пронзительного, серьёзного, внимательного.

— Снился один… грустный сон, — тихо ответила я, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Он остановился. Я — тоже. На пару мгновений всё вокруг будто замерло, а потом он тихо произнёс, глядя прямо в глаза:

— Что бы ни случилось, ты всегда можешь рассчитывать на меня. На мою поддержку. Всегда, Аня.

Он протянул руку и аккуратно заправил выбившуюся прядь за ухо, его пальцы едва коснулись моей кожи — бережно, почти трепетно.

— Не забывай об этом, — добавил он, и на губах появилась тёплая, спокойная улыбка.

Я почувствовала, как внутри разливается тепло. А внутри что-то приятно замирает.

А потом он резко хлопает в ладоши, словно сбрасывая всю серьёзность момента, и с привычной озорной улыбкой на лице говорит:

— А теперь, ректор, хватит хмуриться! Знаешь, что вчера один первокурсник сделал? Превратил свою лабораторную мышь… в плюшевого медведя! Огромного. И обидчивого. Он теперь сидит в углу и на всех шипит. Говорят, пытались превратить обратно — так он только закрыл лапками глаза и прошептал: «Я не хочу обратно в реальность».