Книга Я – Ректор Академии Темных Тварей, страница 12 – Тина Солнечная

Каждое движение приносит новую волну жара, и я чувствую его силу, его напряжённость, как его тело жаждет меня, как он не сдерживается, не хочет сдерживаться.

Его дыхание становится глубже, тяжелее, тёплый выдох касается моей кожи, словно опаляя её, и он рычит, едва слышно, но этот звук отзывается в каждой клеточке моего тела.

Его руки дрожат от сдерживаемого желания, но пальцы действуют точно и безошибочно, ловко пробегая по пряжке ремня, и с едва уловимым звуком он растягивает его, освобождая металл из петли.

Я слышу, как скользит ткань, когда он расстёгивает брюки, чувствуя, как атмосфера накаляется до предела, словно весь воздух вокруг нас становится густым, пропитанным ожиданием.

Его губы вновь накрывают мои, и поцелуй становится ещё глубже, насыщеннее, в нём больше требовательности, больше ненасытного желания, которое он больше не скрывает.

Я отвечаю ему с той же страстью, отдаваясь этому танцу губ и языков, позволяя ему уводить меня за собой, тонуть в этом вихре ощущений.

Его пальцы горячими, уверенными движениями скользят вниз, пробираются под тонкую ткань моих трусиков, двигаются медленно, но намеренно, оставляя жгучие следы на коже.

И в следующую секунду он касается самого центра моего желания.

Тёплые, умелые пальцы находят влажные, чувствительные складочки, изучают, дразнят, едва касаясь, вызывая дрожь, от которой всё нутро сжимается в тугой узел предвкушения.

Тело пульсирует в сладком напряжении, воздух вдруг становится тяжёлым и вязким, каждое прикосновение усиливает это ощущение, заставляя меня податься ему навстречу.

Он чувствует это.

Его дыхание становится глубже, губы отрываются от моих, скользят вниз, оставляя лёгкие поцелуи на разгорячённой коже шеи.

— Такая мокрая, моя сладкая…

Глухой, низкий голос звучит глубже самого желания, наполняет, захватывает, сжигает изнутри.

Я замираю, тело напрягается, сердце колотится громко, отчаянно, а в животе разливается сладкий, горячий огонь…

И…

Я резко вскрикиваю и распахиваю глаза, сердце громко стучит в груди, словно пытаясь вырваться наружу.

Темнота обволакивает комнату, только бледный лунный свет пробивается сквозь стекло, рассыпая размытые тени по полу.

Тишина давит, заставляя меня на мгновение задержать дыхание, прислушиваясь, словно проверяя, действительно ли я здесь.

Я в своей спальне.

О, чёрт…

Тело всё ещё пульсирует от неразрешённого желания, каждая клетка горячая, разгорячённая, натянутая до предела, словно нервы раскалены добела.

Я дрожу, а в животе всё ещё тянется сладкое напряжение, эхом отдаваясь внизу живота, делая моё состояние невыносимым.

Воспоминания о сне не отпускают, они яркие, чувственные, каждый момент ощущается почти реальным.

Я стону, едва слышно, накрывая лицо подушкой, проклиная внезапное пробуждение, это разорванное наслаждение, так и не доведённое до конца.

Голова запрокинута назад, губы приоткрыты, дыхание сбивчивое, тяжёлое.

И когда терпение окончательно иссякает, пальцы опускаются вниз, находят разгорячённую, влажную плоть, и от одного только прикосновения по телу проходит разряд сладкой дрожи.

А в голове его голос «моя сладкая девочка».

Утро встретило меня мягким золотым светом, пробивающимся сквозь занавески. Я приоткрыла глаза, задержавшись в полудрёме, прежде чем окончательно осознать, что всё это не сон.