Книга Я – Ректор Академии Темных Тварей, страница 54 – Тина Солнечная

— Умница. Терпение… — он усмехнулся, — добродетель, о которой забывают чаще всего. А ты — не забыла.

Я уткнулась в его шею, ощущая кожей каждую вибрацию его голоса.

— А что ты можешь мне рассказать?

Он провёл пальцем вдоль моего позвоночника, медленно, лениво.

— Могу сказать, что ты пахнешь, как дом. Как покой. Как тепло перед бурей. Могу сказать, что я никогда не мечтал о ком-то, пока не встретил тебя. Могу сказать, что я знаю, как ты смеёшься. Как стонешь от моих поцелуев. И могу поклясться, что если ты исчезнешь из этих снов — я вырву тебя из реальности, даже если мне придётся уничтожить полмира.

Я не ответила. Только прижалась ближе. Потому что сказать что-то было невозможно. Ибо сердце в этот момент не говорило — оно горело.

Он долго просто держал меня в объятиях, поглаживая, вдыхая мой запах, будто боялся, что я снова исчезну, растворюсь в утре, как это случалось уже не раз. Но что-то изменилось. Мы оба это чувствовали — ночь стала глубже, сон — устойчивее, а я… я всё ещё была рядом.

— Сегодня ты не исчезнешь, — прошептал он мне в кожу, чуть ниже уха. — Я чувствую, что без попыток проникновения все будет хорошо. Значит… я могу.

Он медленно скользнул ниже, легко, будто ветер опускался вдоль моего тела, раздвинул мои бёдра и посмотрел на меня снизу вверх. Я не видела его лица, но почувствовала, как во взгляде — этом неуловимом, тёплом, скрытом — пылало то самое желание, в котором не было ничего грубого, только трепетная решимость и нужда быть ближе.

— Позволь мне… доставить тебе удовольствие, — прошептал он, и в этих словах звучало не только желание, но и забота, и обещание, что я в безопасности. Его пальцы медленно стянули вниз мои трусики, оставляя совершенно обнаженной перед ним.

Он не стал торопиться.

Его поцелуи были мягкими, почти благоговейными. Он скользил губами по внутренней стороне моего бедра, словно рисуя на коже заклинания. Каждый его вдох, каждый выдох будто становился продолжением моего собственного. Его прикосновения не жгли — они плавили.

А потом… он добрался до центра моего желания — неторопливо, с трепетной точностью. Его язык коснулся меня легко, почти мимолётно, и я едва не задохнулась от этого первого касания. Волна жара вспыхнула внизу живота, отозвалась в груди, в горле, в пальцах, что судорожно сжались в простынях.

Его язык умело скользил по клитору, вытанцовывая на нем наш общий танец страсти, пока пальцы нежно проникали в мое лоно. Он нежно растягивал меня, истекающую соками, желающую большего. Стать его полностью. Отдаться ему прямо сейчас.

Он знал, что делает. Он знал, как меня коснуться, где задержаться, когда замедлиться, когда вновь ускориться. И всё его внимание было сосредоточено только на мне — как будто в этот момент я была его миром, его центром.

Я стонала и извивалась, отзываясь на его ласки, на его поцелуи, на его уверенные толчки пальцами.

— Моя сладкая. Какая же ты вкусная…

Я ощущала, как внутри меня растёт что-то сильное, мощное, как закипающее море под тонким льдом. Всё сжималось, накапливалось, и в какой-то миг — вырвалось наружу. Вздох. Судорога. Внутренний свет. Наслаждение, от которого наворачиваются слёзы, потому что оно слишком глубокое, слишком настоящее.

И когда волна наслаждения прошла по телу дрожью — мягкой, глубокой, щемящей — я услышала, как он прошептал: