Книга Дракон и диковинка для драконёнка, страница 59 – Саша Винтер

Я чувствую это телом. Его вес. Его слабость.

Мы с Ветаром доводим его до кровати. Укладываем. Он не сопротивляется. И я улавливаю доверие, которое он сейчас испытывает. Ко мне. Позволяет помочь себе и слегка сокрушается, но где-то очень глубоко, что я вижу его таким.

Ветар смотрит на меня.

— Я буду в гостевых покоях, — говорит он. — Если что-то пойдёт не так — позовёте.

И уходит. Дверь за ним закрывается.

Становится тихо, и в образовавемся вакууме я слышу только дыхание Дэйнарина. Стою рядом с кроватью, не зная, что делать дальше. Он лежит неподвижно. Дышит медленно. Глубоко.

Я даже не раздеваю его — сама не справлюсь. Просто накрываю его одеялом по самую шею.

Кожа у него всё ещё холодная, и мысль приходит сама собой — его нужно согреть.

Я ложусь рядом. В одежде, поверх одеяла. Но до меня быстро доходит, что Дэйн не получает моего тепла. Он лежит с закрытыми глазами. Наверное, спит? Наверное, я могу погреть его своим теплом?

На мне тонкое исподнее платье, больше напоминающее длинную рубаху, такая ткань легко пропустит тепло.

Я забираюсь под одеяло и обнимаю Дэйнарина. Моё тело рядом с Дэйнарином будто сразу находит нужное место. Дыхание выравнивается. Становится спокойнее.

Дракон холодный, но его холод в меня не проникает. Напротив, я ощущаю, как тепло моей кожи пропитывает его самого.

Я поступаю правильно. Наверное. Но это единственное, что я могу сделать для него сама. Он сейчас не в состоянии даже отвар согревающий выпить. Как ещё его согреть?

— Я слышу, как ты дышишь, Элина, — вдруг произносит он низким чуть хриплым голосом. — Не волнуйся. Рано меня ещё хоронить.

Я привстаю на локте. Смотрю на его красивое невозмутимое лицо. Он приоткрывает один глаз и поднимает уголки губ. Не улыбка, но знак, что ему действительно становится лучше!

— Как ты себя чувствуешь, Дейнарин? — тихо спрашиваю.

— Рядом с тобой, — говорит он. — Мне становится легче.

Голос тихий, глубокий, усталый, но в нём нет боли. И по эмоциям ощущаю исключительное спокойствие.

Выдыхаю. Кладу голову ему на плечо, вожу пальцем по груди. Сама не знаю зачем. Во мне столько благодарности, смешанной с чувством вины, что хочется расцеловать его и разрыдаться.

Дэйнарин согревается. Уже теплее, чем был.

Он вдруг накрывает мою ладонь своей. По коже разбегаются искры, дотягиваются аж до затылка. И в теле что-то напрягается от этого прикосновения. Странно. Дэйнарин и раньше меня касался, кажется… Бездна, и каждый раз во мне что-то отзывалось.

Но я не отдёргиваю руку. Сжимаю его пальцы.

— Я рада, что ты поправляешься, — говорю я. — Прости, что тебе пришлось…

Не договариваю. Не хочется напоминать. Но и не извиниться не могу.

Ко мне запоздало приходит осознание, что я должна отодвинуться. Ему ведь лучше… Но не могу. Что-то тянет быть рядом, вот так, вплотную. Дышать его запахом, ощущать его кожу так близко.

Я закрываю глаза на секунду. Просто чтобы собрать себя в кучу.

Дэйнарин поворачивается на бок, обнимает меня за плечи.

— Посмотри на меня, Элина, — его пальцы касаются моего подбородка.

Я открываю глаза и сталкиваюсь с его взглядом. Чёрным, голодным, таким, от которого перехватывает дыхание.

— Тебе не за что извиняться, — произносит он, и я ощущаю его твёрдость, которая упирается мне в ногу. — Даже за это.