Книга Черная вдова с двумя детьми желает познакомиться!, страница 50 – Наталья Смеречинская

С этими словами он взглянул на меня и настал мой черед сглатывать. Ну допусти некоторые факты совпадают с Элеонорой, но не со мной. Так что голову повыше и плечи расправь, Яся.

В это время Николас продолжил свой рассказ.

— Отец в этом мире любил только две вещи: себя и деньги. Моя мать тоже любила две вещи: власть и деньги. И вот на этом они и сошлись. Брак был несчастливым, и когда я родился ничего не поменялось.

Николас поднялся с кресла и прошёлся по комнате, его шаги отдавались мягким эхом на полу. Он выглядел, как человек, которому надоело скрывать свою боль, но который не может полностью ей поддаться.

— Меня никто не любил, — произнёс он неожиданно, остановившись у окна. Его голос был ровным, почти безразличным, но я чувствовала, что за этим стояло многое. — Мой отец, мать, даже брат — все они были слишком заняты собой, своими амбициями, своей ненавистью друг к другу. А я... я был для них просто лишним.

Он обернулся, и в его взгляде читалась смесь усталости и решимости.

— Матей с самого детства видел во мне конкурента. Его мать внушила ему, что я — угроза его наследству. Отец, в свою очередь, наслаждался нашей враждой, подогревая её всякий раз, когда мог. Он говорил мне, что я лучше, умнее, сильнее, чем Матей, а потом поворачивался к брату и повторял то же самое о нём. Мы были его игрушками.

Я сжала руки в кулаки, не зная, что сказать. Сложно было представить, каково это — расти в семье, где ты никому не нужен.

— Когда отец умер, — продолжил Николас, вернувшись к столу, — выяснилось, что он в очередной раз изменил завещание. В этот раз всё было переписано на Матея. Весь бизнес, всё имущество, всё, что все что принадлежало ему — досталось моему брату.

Он на мгновение замолчал, наклоняясь над столом и поднимая один из разбросанных листков.

— Завещание вступает в силу сегодня, после полудня, — сказал он, сжимая бумагу так сильно, что его костяшки побелели. — Матей ненавидит меня. Он давно ждал этого момента, чтобы выкинуть меня на улицу.

Он посмотрел на меня, и его глаза, тёмные и тяжёлые, словно пытались прочитать мои мысли.

— Единственное, что меня спасает, — продолжил он, — это завещание моего деда. Он был основателем нашей империи. Настоящий трудяга, который знал цену каждому центу. Дед не доверял моему отцу, и часть своего имущества оставил отдельным завещанием. Оно вступает в силу только в случае, если кто-то из детей моего отца останется без наследства.

Я почувствовала, как моё дыхание учащается. Это могло быть выходом. Но Николас не выглядел обнадёженным.

— Дед оставил мне свои старые винокурни и виноградники, — продолжил он, устремив взгляд в сторону. — Когда-то они были сердцем его дела. Но сейчас... сейчас это руины. Я видел их. Заброшенные поля, разрушенные здания, оборудование, которое не работает уже десятки лет.

Он снова опустил взгляд на меня.

— Именно ради них я помчался в это захолустье куда слухи еще не дошли и взял ссуду на восстановление бизнеса. Чтобы вернуть винокурню к жизни, возродить дело деда. Я хотел доказать, что могу. Что я не просто чей-то младший сын, чей-то ненужный наследник. Но теперь... — он жестом показал на бумаги, разложенные перед ним. — Теперь у меня ничего нет.

Тишина повисла в комнате. Я смотрела на него, и в груди что-то неприятно сжалось. Внезапно я поняла, что вижу перед собой не только рассерженного мужчину, а человека, который всю жизнь боролся за своё место в этом мире и снова оказался на краю пропасти.