Книга Цена его стаи, страница 46 – Любовь Алисова

В ответ на это Черный Альфа лишь сильнее прижал уши к голове. Его янтарные глаза вспыхнули потусторонним, карающим светом. Ему было плевать на численное преимущество, на серебро и на яд. Волькан издал короткий, яростный рык, давая команду к атаке, и первым бросился прямо на амбразуру, готовый зубами прокладывать дорогу к своей семье. Лавина оборотней с оглушительным ревом столкнулась у ворот, развязывая самую кровавую бойню в истории кланов.

Ночную тишину разорвал оглушительный, яростный рев сотен глоток — лавина Южных и Восточных столкнулась со стеной Северных оборотней. Завязалась страшная, беспощадная бойня.

Волькан первым врубился в ряды врагов. Огромный черный волк действовал со скоростью и сокрушительной мощью урагана. Первым же ударом массивной лапы он смял кованые ворота вместе с двумя серыми волками, караулившими въезд. Клыки Черного Альфы без разбора рвали плоть; он не просто сражался — он прорубал кровавый коридор к своей Луне. Вокруг него брызгала горячая кровь, окрашивая серебряный от лунного света снег и грязь в багровые тона.

С крыш и балконов особняка градом посыпались арбалетные болты и серебряные пули. Один из снарядов чиркнул Волькана по плечу, обжигая кожу чистым серебром, но Истинный Альфа даже не поморщился. Ярость и ментальная боль Малики, пульсирующая в его голове, выступали лучшим обезболивающим.

Рядом с ним, прикрывая фланги, яростно сражался Марк в облике крупного серого волка. Бьорн и его гигантские медведи-берсерки действовали как живые тараны: они с легкостью переворачивали машины, ломали баррикады Северных и буквально разрывали на части любого, кто пытался окружить нападающих.

Северные не уступали — загнанные в угол на собственной территории, подгоняемые приказами своего вожака, они дрались с отчаянием обреченных. Воздух наполнился хрустом ломающихся костей, предсмертными хрипами и диким звериным рыком. Отовсюду лилась кровь, пахло порохом, аконитом и смертью.

Вожак Северных с серыми глазами, стоя на верхних ступенях, сбросил с себя остатки человеческой одежды и окончательно принял облик массивного, поджарого грязно-серого волка. Он выжидал, когда его бойцы измотают Волькана, чтобы нанести один решающий, смертельный удар. Но Черный Альфа, ведомый первобытным инстинктом защиты своей семьи, неумолимо пробивался сквозь вражеские ряды прямо к парадному входу, оставляя за собой лишь горы бездыханных тел.

Волькан уже стоял на залитых кровью ступенях особняка, готовый прыгнуть на грязно-серого вожака Северных, как вдруг его ментальный канал буквально взорвался отчаянным, истошным криком Малики.

«Волькан! Сзади! Малыши!..»

Этот мысленный вопль, полный смертельного ужаса, заставил Черного Альфу затормозить прямо в прыжке. Пренебрегая всеми законами боя, он резко развернулся на триста шестьдесят градусов, тяжело дыша и вонзая когти в каменные плиты. Его янтарные глаза безумно заметались по площади, выхватывая детали среди кровавого хаоса бойни.

У края поляны, возле одной из разбитых машин, стояла та самая сгорбленная старуха-омега. Израненную, бледную Малику, которая едва держалась на ногах в своей испачканной одежде, вытащили из подвала наружу в качестве живого щита.

Девушка судорожно прижимала ладони к животу, по её щекам текли слезы, а лицо было серым от боли и слабости. Старуха держала её за волосы, неестественно вывернув голову Малики назад, а в другой руке у нее был зажат массивный армейский пистолет, ствол которого был плотно прижат прямо к животу девушки — туда, где под сердцем бились три маленькие, беззащитные жизни.