Книга Рыжее проклятие Инквизиторов, страница 59 – Тина Солнечная

Ланс вошёл молча, закрыл дверь, не издав ни звука, и почти сразу оказался за моей спиной. Его руки обвили меня медленно, но крепко, уверенно, будто он не обнимал, а присваивал. Прижимался всем телом, как человек, который слишком долго был далеко и теперь не может позволить себе ни капли расстояния.

— Моя ведьма, — прошептал он мне в ухо, и от этих слов всё внутри дрогнуло.

Я подняла взгляд и увидела наше отражение в зеркале: я — в его руках, в этом объятии, словно заключённая в тиски. Он сжимал меня всё крепче, пальцы легли на талию, прошлись по рёбрам, чуть грубее — будто ему не хватало просто держать. Он жаждал чувствовать. Жаждал меня.

Поцелуи коснулись моего плеча. Сначала один. Потом второй — чуть ниже, ближе к шее. Тёплые, влажные, жадные. Он целовал, будто хотел стереть всё, что было до него, до этого момента.

Я развернулась, и он не дал мне даже вдохнуть — накрыл губы поцелуем. Глубоким. Тотальным. Словно этим одним прикосновением пытался сказать всё, что не мог тогда, в темнице, под чужими взглядами.

— Ты в безопасности, — шептал он сквозь поцелуи. — Со мной. Здесь. Я обещаю.

Но я подняла руку и показала на ошейник, всё ещё холодный и чужой на моей шее.

Его губы замерли. Взгляд стал жёстким, и лицо на миг помрачнело.

Он коснулся браслета на своём запястье в непонятной комбинации. И ошейник щёлкнул, ослаб, словно сдался, и Ланс снял его с моей шеи. Осторожно, почти бережно.

Поставил на стол, не глядя, словно тот был чем-то грязным.

— Тебя бы не отпустили без него, — сказал он тихо, почти с горечью. — Прости меня, девочка. Но ты всё ещё ведьма. И пусть я знаю, что ты не причиняешь зла… другие — не поверят.

Ошейник исчез, и я впервые за долгое время вдохнула по-настоящему. Воздух в груди зазвучал иначе. Глубже. Живее. Свободнее.

— Ланс… — прошептала я, не зная, что сказать.

Он посмотрел на меня. Его глаза, такие ясные и глубокие, задержались на моих.

— Что, Ария? — спросил он тихо, с мягкой усмешкой в уголках губ.

Словно был готов услышать всё.

— Мне страшно, Ланс, — прошептала я, чувствуя, как в горле встаёт ком, как голос едва держится, чтобы не дрогнуть. — Я… не хочу быть здесь.

Он напрягся. Совсем чуть-чуть.

Но я почувствовала это по тому, как ослабла рука на моей талии.

Как он будто отступил — не телом, а сердцем.

— Не хочешь быть со мной? — спросил он осторожно. Голос стал тише, в нём проскользнуло что-то уязвимое, чего я не ожидала. Ни от него, ни от инквизитора. Ни от мужчины, который только что снял с меня ошейник.

Я покачала головой и, не отводя взгляда, прошептала:

— Я хочу быть с тобой.

Пауза. Вдох.

— Но… ведь я не с тобой сейчас. Правда?

Он смотрел на меня долго, так пристально, будто пытался найти в моих словах нечто другое, какой-то подвох. Но не нашёл. Только правду. Ту, от которой внутри всё жгло.

— Я мечтал привести тебя в свой дом, — произнёс он наконец, и в голосе его было нечто хриплое, сдержанное, почти усталое. — Не так, конечно… не вот так.

Он провёл рукой по волосам, и на секунду показался мальчиком, загнанным в угол слишком взрослого мира.

— Но у нас сейчас нет выбора, Ария. — Его взгляд стал жёстче, серьёзнее. — Если ты не хочешь умереть в подземелье, то… это единственное место, где я могу тебя спрятать. Где ты будешь хоть сколько-то в безопасности.