Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2, страница 135 – Наталья Шевцова

Развернувшись на каблуках — на самом деле, на босых пятках — и сделав при этом шаг в сторону — само собой, исключительно ради того, чтобы высыпать помидоры в уже притомившийся в их ожидании лук, а вовсе не потому, что у меня предательски подогнулись колени — я увеличила разделявшее нас расстояние.

Громкое шкварчание овощей заглушило мой судорожный выдох, а необходимость воссоединения их с беконом и приправленной мускатным орехом яично-молочной смесью привело в чувство тараканов.

— …я мог бы подержать сковороду…

— Нет, не могли бы. Сковороду мне удобней держать самой, — ровным, деловым тоном уведомила я, делая ещё один шаг в сторону — теперь, чтобы заняться блинчиками, естественно! — А вы, Ваше Сиятельство, если, действительно хотите помочь, можете достать тарелки, вилки, салфетки… Верхний шкафчик слева от вас.

Сиятельство замер, и я почти услышала, как в его голове со скрипом проворачиваются шестеренки, решая — продолжать ли наступление или отступить.

— Слушаюсь и повинуюсь, госпожа шеф-повар, — раздался, наконец, за моей спиной тихий, чуть насмешливый голос, и запаха моря, мяты и всего прочего дрогнул и отступил.

Скрипнула дверца шкафчика.

Я, поглядывая на омлет, занялась блинчиками.

Просеяла в миску тонким снежным холмиком муку.

Звякнул фарфор.

Перевернула омлет.

Вбила в муку яйца — четыре штуки. Чуть взбила венчиком — пока желтки и белки не слились в гладкий золотистый поток. Не переставая помешивать — блинчики не терпят комочков — влила тонкой струйкой молоко.

Сняла готовый омлет со сковороды.

Позади меня зазвенели вилки.

Добавила щепотку соли, ложку сахара. Капельку растопленного сливочного масла — для нежности.

И снова — мешать, мешать, мешать до тех пор пока тесто не станет совершенно однородным, с тонкими дрожащими пузырьками на поверхности.

Венчик в моих руках двигался практически сам по себе.

Первый блин — вопреки пословице — получился не комом, а тонким, кружевным, с крошечными дырочками и карамельной каёмкой по краю.

Я подбросила его на сковороде, он послушно перевернулся и приземлился с тихим шлепком.

Бабочки наконец угомонились. Таракашки снова поймали дзен, и столь глубоко в него погрузились, что я не сразу поняла, что чего-то не хватает…

И лишь только на третьем или четвертом блине, до меня дошло — на кухне как-то слишком уж тихо.

Я обернулась.

Сиятельство стоял у столешницы и смотрел на меня с задумчивой, легкой улыбкой.

— Что? — пряча за вопросом охватившее меня смущение, спросила я.

— Ничего, — покачал он головой. — Просто… я никогда не видел, как готовят блины. Вы их подбрасываете… — одновременно растерянно и удивленно то ли уточнил, то ли констатировал факт он.

— Подбрасываю, — пожала плечами я. — Мне так удобней.

— А если упадёт?

— Не упадёт.

Не упал. Ни этот, ни следующий, ни следующий за ним. Стопка росла — блины выходили один в один — тонкие, ажурные, идеально круглые.

Часть я свернула треугольничками с сыром и мелко рубленной зеленью, часть сложила пополам — к ним я планировала подать варенье в ассортименте и мед.

Наконец, все было готово.

Омлет — порезан на щедрые порции. Стопка блинчиков — высокая, чуть покачивающаяся, как Пизанская башня. Вишневое, клубничное, малиновое варенье и мёд торжественно выставлены на стол.