Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2, страница 30 – Наталья Шевцова

Наставница-слэш-инспекторша-слэш-домашний-тиран на пару мгновений замерла в задумчивости, после чего сначала с грацией больного радикулитом спланировала на стол корешком вниз, затем раскрылась и принялась шуршать страницами с таким самодовольством, что я готова была поклясться, что слышу в их шелесте «Триумфальный марш» Верди. В мою он был честь или книга настолько гордилась действенностью своих воспитательных методов, я уточнять не стала. Как и обычно, предпочла верить в лучшее.

— Поверить не могу, что я это делаю, — пробормотала я, доставая с полки маленькое зеркальце для проверки выпечки.

Но верить приходилось. Как, впрочем, и подчиняться.

А потому, мысленно послав наставницу по всем известному анатомическому адресу и мысленно же показывая ей все известные мне неприличные жесты, я сначала натёрла имбирь, затем отмерила корицу с мускатным орехом и да (а куда было деваться?) принялась месить тесто для пряников. Когда дошла очередь до солнечного блика, как послушная девочка, поймала зеркальцем луч утреннего солнца и направила прямо в миску. Тесто на мгновение вспыхнуло золотистым светом…

— Хм, я, кажется, начинаю к этому уже привыкать, — усмехнулась я. Само собой, имея в виду волшебство, а не то, что мной командует книга рецептов.

Раскатав тесто, я достала свою коллекцию формочек: звёздочки, сердечки, ёлочки и… одинокого осьминога (не спрашивайте, сама не помню, откуда он взялся).

Вдавливая формочки в тесто, я заметила, что от каждого прикосновения металла по золотистой поверхности пробегают крошечные искорки — будто кто-то рассыпал по тесту микроскопическую золотую пудру. Осьминог получился особенно удачным с его щупальца мерцали так, словно он только что выполз из сказочного моря.

Выстелив противень пергаментом (который, к моему облегчению, вёл себя как обычный пергамент, а не пытался со мной спорить), я начала выкладывать фигурки, края которых искрились и переливались, словно покрытые инеем — с той разницей, что этот иней был тёплым и пах корицей с имбирём.

Поставив выпекаться пряники, я наконец-то смогла заняться остальной выпечкой.

В первую очередь, багетами.

Книга рецептов, к моему облегчению, в процесс больше не вмешивалась — видимо, исчерпала дневной лимит на террор. Она лежала на краю стола, изредка расслабленно шелестя странницами. Что вовсе не означало, что она не бдела. Бдела и ещё как! Иногда даже приподнималась над столом, заставляя меня напрягаться. Но, к счастью, это оказывались ложные тревоги — паршивка просто развлекалась за мой счет.

К половине десятого утра на полках красовались ровные ряды свежей выпечки.

На нижних полках выстроились золотистые багеты и батоны, рядом — корзинка с румяными круассанами, которые я успела слепить между делом. Ниже разместились ржаные буханки, посыпанные тмином булочки с маком и кунжутом, плетенки с корицей. В стеклянной витрине манили взгляд пончики с сахарной пудрой, эклеры с заварным кремом, песочные корзиночки с ягодами.

На верхних — разместились творожные кольца с изюмом, штрудели с яблоками и вишней, песочные тарталетки с лимонным курдом, капкейки с разноцветными кремовыми шапочками, маффины — шоколадные, черничные, банановые с грецким орехом.

На столах теснились профитроли с шоколадной глазурью, наполеоны с нежнейшими кремовыми прослойками, медовики, нарезанные аккуратными треугольниками. Чуть поодаль выставлены картонные коробочки с макарунами всех цветов радуги — фисташковые, малиновые, лавандовые, шоколадные. В холодильной витрине покоились чизкейки с ягодным топпингом, тирамису в порционных стаканчиках, панна-котта с карамельным соусом.