Онлайн книга «Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2»
|
— Гре-эээта! — снова простонал Ивко, на сей раз уже вслух. — Фу! Свой! Грета остановилась так резко, словно налетела на невидимую стену. «Фу»?! Она медленно — очень медленно — повернулась к тому, кого считала другом. В её глазах читалось столько всего: и недоумение, и обида, и горькое в нем разочарование… «Фу» говорят собакам, а она… она, разве, она собака?.. «Фу?! ФУ?!! Ты — это серьёзно?! Ты мне в самом деле сказал: «Фу!?» И ради кого? Ради вот этого, висящего на заборе недоумка?! Это он — свой?! С каких это пор?! Грета посмотрела на Ивко. Потом на недоумка. Потом снова на Ивко. «Вот, значит, как? — спрашивал её наполненный горечью взгляд. — Вот она, благодарность? Я тут, понимаешь ли, стараюсь, бдю, охраняю, рискую рогами и копытами, — а в ответ что? «Фу»?! Не «спасибо». Не «ты — умница, Грета!». Не «чтобы я без тебя делал, Грета!», а фу?! Она фыркнула — громко, презрительно, с чувством. Затем гордо вскинула голову — пусть видит, пусть знает, что она не какая-нибудь там безмозглая скотина, которую можно безнаказанно оскорблять — и отошла в сторону. Молча. С достоинством. Бросив напоследок на предавшего её друга полный укоризны и горечи взгляд. Ивко тяжело вздохнул. Душа рвалась тут же попросить, вымолить у козы прощение, но… Его ждал Уилл. И важное дело. — Можешь слезать, — переведя взгляд на последнего, с очередным тяжелым вздохом, бросил он. Уилл разжал пальцы и спрыгнул на землю. — Чтоб я ещё раз... — начал он, поправляя одежду, но осёкся, заметив выражение лица Ивко. Тот изо всех сил кусал губы. Плечи его предательски подрагивали. Он пытался сдержаться, но воспоминание об отбивающемся от козы приятеле и его жалобное: «хорошая, добрая и красивая козочка» — было сильнее его воли, воспитания и чувства самосохранения вместе взятых. — Даже не думай, — предупредил Уилл. — Я не... — Ивко запнулся, издав сдавленный звук, уж очень подозрительно похожий на смех. — Прости! Просто... ты... и забор... и Гретта... — он зажал рот ладонью. — Краюк, в глаз дам! — предупредил его Уилл. — Ме-ээээ! — «и я!» — поддержала его Гретта, которая тоже ничего смешного не видела в сцене, где была она, забор и тот, ради кого, с ней обошлись как с собакой! Ивко видел сузившиеся глаза приятеля, видел, что сверкают они отнюдь не весельем, но ничего не мог с собой поделать — смех распирал его изнутри и рвался наружу… Пытаясь его сдержать, он зажимал рот уже не одной, а обеими ладонями, но его выдавали плечи и глаза — первые тряслись от смеха, вторые им искрились. Если бы взглядом можно было испепелить, от него бы уже осталась кучка пепла. — Краюк, твоё счастье, что ты мне нужен для дела, а то б точно уже убил! — объяснил ему причину того, что оба его глаза всё ещё целы, Уилл. — Ме-э! — «А я б помогла!» — поддакнула Гретта. Ивко замотал головой, показывая мимикой и жестами, что он сожалеет о своём поведении, что ещё секунда и он возьмет себя в руки, но каждый раз, когда он открывал рот, чтобы сказать что-нибудь в своё оправдание, из-под прижатых ко рту ладоней вырывались не слова, а сдавленное, булькающее хрюканье. — Ладно, — Уилл устало провёл ладонями по лицу, после чего вскинул их в жесте капитуляции. Что, впрочем, нисколько не мешало его глазам метать в приятеля молнии. — У меня времени в обрез, хочешь ржать, ржи! Чтоб тебя… — с недовольным вздохом и явным раздражением в голосе «разрешил» он и тут же строго добавил: — И слушай! Кивни, если понял? |