Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 1, страница 94 – Наталья Шевцова

Грета испытывающе посмотрела на меня, затем задумчиво, приподняв верхнюю губу, обвела взглядом место своей настоящей дислокации, размышляя очевидно над тем, стоит ли ради сада менять должность начальника охраны на должность садовника.

— Там не только сад, но и много вкусных трав, — добавила я аргументов, помогая принять ей решение.

— МЕ-Е-Е-Е! — «Вот с этого и надо было начинать!» — вскинув голову, поучительно провозгласила коза и с достоинством, которым может похвастаться далеко не каждая особа королевской крови, прошествовала в придерживаемую мной для неё дверь в торговый зал пекарни.

В зале все еще шел ремонт, поэтому пахло в нем, отнюдь не розами, а сырой штукатуркой и свежей краской. Вдоль стен громоздились мешки с цементом и шпаклёвкой, пол был застелен клеёнкой, а потолок наполовину выкрашен. В углу стояли коробки с ещё не распакованными светильниками и стопка досок, которым еще только предстояло стать прилавком и витринами.

— Бе-еее! — оценила увиденное коза. Да, да. Именно «бе-еее», а не «ме-еее».

И ведомая указателем — в лице Ивко, распахнувшего перед ней дверь на задний двор — с надменным и слегка брезгливым видом покинула сие недостойное её благородной и тонко чувствующей особы место.

Дорожка из мшистого камня встретила её глухим шелестом под копытами. Вдохнув утренний воздух, пронизанный терпким ароматом шалфея, мяты и ещё чего-то, коза остановилась между кустами малины и смородины, неодобрительно покосившись на первый, ткнулась мордой во второй — понюхала, не вдохновилась, фыркнула.

Окинула взглядом свои новые владения, обнаружила тимьян. Втянула носом аромат, сделала несколько шагов по направлению к пряной заросли, осторожно отщипнула. Прожевала. Задумалась.

— Ме-е-е, — «не мое» в конце концов решила она и направилась в глубь сада, привлеченная по-видимому запахом мяты и мелиссы и вдруг резко застыла.

Уши у неё встали торчком. Хвост дернулся. Голова взвилась вверх, как у лани в минуту смертельной опасности.

Мгновение она стояла, вытянув шею, будто статуэтка настороженного божества — и только потом медленно, осторожно, на негнущихся ногах, приблизилась к кустам.

Резко фыркнула. Ещё раз. Затем, возмущённо и резко, громко выдохнула сквозь ноздри:

— Брррпф!

Дернулась назад, подпрыгнула всем корпусом, ткнулась боком в ствол яблони, зацепившись рогом за ветку сливы, и выдала гортанное:

— МЕ-Е-Е!!! — на сей раз не снисходительное, не поучающее, а панически-возмущённое.

Отскочила, крутанулась, оглянулась на меня с выражением на лице: «Это что такое?!! Я вас спрашиваю»:

— МЕ-Е-Е-Е-Е-Е!!!

— Ну что опять?! — раздраженно закатила я глаза. — Ивко, твоя коза, вот ты… с её нервическими припадками и разбирайся, а мне некогда! У меня ремонт!

Ивко был уже тут как тут. То есть, рядом со своей припадочной подругой.

— Ээээ… госпожа берегиня?.. — дрожащим голосом отозвался тот и посмотрел на меня широко распахнутыми глазами, в которых читалось не удивление, а… ужас?.. Нет, скорее все же в глазах мальчишки плескалась смесь потрясения и затаённого восторга — как у того, кто внезапно увидел нечто одновременно и пугающе-жуткое, и завораживающее. Собственно, и голос его дрожал тоже не от чистого ужаса, а от смеси восторга с потрясением. — Простите, конечно, но вы неправы. Гретта не припадочная. Просто, как и все женщины, тонко чувствующая… Вы, я уверен, отреагируете так же, когда это увидите, — кивнул он на пышные заросли тимьяна, соцветья которого, очевидно так и не сумев определиться с любимым цветом, пестрели переливами сирени, розы и пепельной лаванды.