Книга (Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание, страница 77 – Александра Воронцова

Я замерла, опасаясь спровоцировать нестабильного мага на непредсказуемую выходку.

Ренци ничего не предпринимал, будто ему было достаточно, что его тело полностью закрывает моё. Он даже немного опёрся на локти, что позволило мне не задохнуться под этой горой мускулов.

Я напряжённо ждала, что произойдёт дальше, не понимая, к чему мне готовиться, и следила за бьющейся жилкой у него на шее, видневшейся в распахнутом вороте батистовой рубашки, и сердце моё стучало в такт.

Я будто пульсировала вместе с Дориэном, мне даже почудилось, что я вижу его глазами, но сморгнула, и виде́ние моих разметавшихся по подушке волос исчезло, зато я увидела то, чего быть не могло.

На кончиках волос Ренци замерцали искры избыточной магии.

Но как?

У него должно быть магическое истощение?

Даже я всё ещё ощущала слабость.

Я переключилась на другое зрение. Это далось мне непросто, но этого того стоило.

Прямо сейчас, Дориэн, казавшийся застывшим в трансе, плёл мощное заклинание. Оно окутывало нас обоих. Это был один из мощнейших щитов, применявшихся боевиками в поединках. Даже мне пока не удавалось установить его полностью.

А Ренци почти закончил, нужно было только наполнить плетение силой.

Я заворожённо наблюдала за безупречно точной работой и упустила момент, когда Дориэн перестал походить на замороженного Хранителя.

С запозданием вернувшись к обычному зрению, я осознала, что Ренци уже поборол откат. Глаза его были обычного цвета, без вкраплений серебра, и смотрели на меня весьма пристально.

— Поцелуй меня, Чаргетто, — жёстко потребовал он.

Наглец!

Мало того что тон его «просьбы» сильно отличался от той, самой первой, так он уже и не нуждается в сочувствии!

— Мечтай! — огрызнулась я, завозившись под этой каменной плитой, у которой невозможно длинные ноги и руки, которые лезут, куда не надо! — Слезь с меня, Ренци!

— Поцелуешь, скажу, какую руну нашли на теле нашего гостя, — хитро прищурился Дориэн.

С ним всё ясно. Только стало лучше, как он принялся за старое.

Как он вообще так быстро восстановился?

Сама я чувствовала себя так, будто все эти полтора часа я вместо лошади возила почтовый дилижанс.

— И откуда бы тебе знать, что там за руна? Ренци — это, в конце концов, неблагородно лежать на девушке! Ты тяжёлый!

— Я же не просто так разбил нос Санти. У нас была познавательная беседа…

Я вспомнила секретаря ректора и его оторванный воротник.

— А если я разобью тебе нос, ты мне расскажешь? — понадеялась я, но услышала только самодовольный смешок. — Там наверняка какая-то глупость…

— Если я тебе скажу, что за руна, ты сможешь угадать, сколько ещё жертв будет. Так что? Готова целоваться?

Наглый. Невыносимый. Самовлюблённый. Высокомерный.

Засранец.

Приличная девушка последнего слова знать не должна, но что поделать, если мир суров?

— Давай так, — начала торговаться я, — я расскажу тебе о том, что я узнала про твою защиту, а ты расскажешь мне про руну. И мы будем квиты.

— Не пойдёт, — мотает чёлкой Ренци. — Ты и так мне расскажешь, потому что должна за этот дурацкий эксперимент. «Родник», Чаргетто?

Я буквально почувствовала, как щёки начинают гореть.

— Ну забыла я! Убить меня теперь, что ли? Если ты такой умный, почему ты меня не остановил, а? — вспылила я.