Книга Прошлые жизни Евы, страница 33 – Инесса Мизер

— Как там... Архангел Михаил приди... Может молитву нужно прочитать. "О, святой Михаил Архангел, помилуй нас, грешных, нуждающихся в твоем заступничестве, сохрани нас, рабов Божиих, от всех видимых и невидимых врагов, особенно же укрепи против страха смерти и смущения диавольского и сподоби нас непостыдно предстать Создателю нашему в час страшного и праведного Суда... — Ева, ещё не дочитала молитву, как в дверях заметила тень, а потом и самого Михаила. Он стоял, облокотившись на косяк, скрестив руки на груди.

— Добрый день Ева, как поживаешь?

Ева, немного опешив, постаралась вести себя сдержанно, и в первую минуту не набрасываться на Михаила с кулаками.

— Вчера было лучше. — Она сверкнула глазами, и он всё понял, сейчас будет не просто. — Ты зачем лезешь в мою личную жизнь?

Михаил вальяжно сел на диван.

— Знаешь Ева, я думал, что ты серьёзная девушка и к нашему делу, подойдешь более ответственно.

— К какому это такому делу? Для тебя ребёнок это всего лишь "дело? "

— Не цепляйся к словам, ты знаешь, о чем я.

— Ты хотел, чтобы я тупо сидела в лесу без медицинской помощи и общения. Не на ту напал! Я приехала и встала на учёт по беременности, сделала УЗИ, пью витамины, которые прописал врач. Здесь цивилизация.

— И как только попала в цивилизацию быстрее побежала к кудрявому под бочек.

— Как ты смеешь, ты людей за людей не считаешь? Да чем ты лучше — то? Крылышки нацепил и возомнил себя творцом всех судеб! Использовал и выкинул — вот она где твоя ангельская сущность! Твоё начальство вообще в курсе как "благородно" ты себя повёл?

— Тормози Ева, ты правильно заметила, во мне присутствуют и человеческие эмоции: гнев, ярость, несдержанность.

— Оставь меня в покое!

— Нет!

— Ты зачем сегодня Павлу устроил квест по медицинским клиникам?

— Если он собирается с тобой встречаться, пусть для начала проверит свое здоровье.

— Ах, так, ты хочешь войны? — Ева пошла в наступление.

— Нет, тебе нельзя волноваться.

— А сейчас я, по-твоему, что делаю?

— Кажется, ты сегодня пропустила свидание?

— Интересно, кто стал причиной!!

— Возьми тёплый джемпер, выйдем на улицу. — Михаил проследовал к двери с загадочным видом.

На мгновение её взгляд дрогнул, словно ветер чуть пригнул пламя. Она опустила ресницы, и в этой короткой паузе повисла вся их невысказанная боль — и вчерашняя теплота, и сегодняшняя колючая дистанция.

Ева шла следом за громоздкой фигурой. Он остановился, подошёл сзади и приобнял за талию. Я посмотрела назад... у Михаила появились крылья... И они оторвались от земли...

— Не бойся, я тебя ни за что не отпущу.

Я глубоко вдохнула и увидела ночную Москву... сначала мы поднялись на уровень птичьего полёта, потом чуть выше, и город раскрылся передо мной, как живая мозаика из света и тени. Москва дышала ровно и мягко, будто, наконец, выдохнула дневную суету. Внизу — живые нити проспектов, прошитые пунктиром фар; они, то собираются в тугие клубки развязок, то плавно расходятся, словно кто-то неторопливо распутывает пряжу. Москва-река — чёрная атласная лента, на которой дрожат и переливаются золотые блёстки отражённых огней. Где-то внизу тихо гудят мосты — они похожи на светящиеся арки, перекинутые через бархатную темноту. Видны уютные островки дворов, где фонари льют на асфальт тёплый медовый свет, и редкие прохожие внизу кажутся крошечными фигурками из театральной миниатюры. В историческом центре силуэты башен и куполов встают чёткими чёрными контурами на фоне неба, а подсветка мягко обводит их края — словно художник провёл по линиям тонкой кистью с золотой краской. Никольская улица рассыпана гирляндами, будто кто-то набросал сверху горсть светящихся бусин. А «Зарядье» угадывается по лёгкой подсветке Парящего моста — он выглядит как тонкая серебряная дуга, зависшая над рекой. А потом мы поднялись чуть выше — и картина поменялась. Город уже не про отдельные улицы и мосты, он складывается в единый узор, в сложный, завораживающий орнамент. Теперь отчётливо видна кольцевая структура: Садовое, ТТК, МКАД — как концентрические круги на воде от брошенного камня. Они пульсируют огнями, и кажется, что сама Москва бьётся в ровном, мощном ритме. Небоскрёбы «Москва -Сити» вспыхивают яркими пятнами, их стеклянные фасады ловят и преломляют свет, превращаясь в гигантские кристаллы. Они будто тянут вверх разноцветные световые нити — то холодные синие, то тёплые янтарные. Главное здание МГУ на Воробьёвых горах выглядит монументальным стражем, его шпиль пронзает сумрак, а по фасаду бегут мягкие лучи прожекторов. Останкинская башня тонкой иглой уходит в небо, и её подсветка делает её похожей на космический маяк. Вдали растворяются в ночной дымке спальные районы — там огни горят ровнее, спокойнее, как тихий шёпот после громкого дня. И над всем этим — глубокое, бархатно-синее небо, где даже городские огни не могут до конца заглушить мерцание редких звёзд.