Книга Прошлые жизни Евы, страница 75 – Инесса Мизер

— Я думаю вам стоит передохнуть, свои тренировки продолжите завтра, так что я подумала, может, лучше чай… Ой.

Эсмиральда замерла на пороге. Она переводила взгляд с зеркала на Михаила, с Михаила на Еву — и наконец, увидела чёрный сгусток на ладони существа, которое не должно было существовать. Её глаза расширились, а рука, сжимавшая край халата, побелела на костяшках. Асбил медленно повернул голову к ней. Всего на несколько секунд... С головы до ног он исследовал каждый сантиметр тела Эсмиральды, раздевая её своим похотливым взглядом.

— Ева, тебе не справиться с ним. — Михаил опустил её руки.

— Подожди Михаил, вы сами меня позвали... — Асбил отвлекся от увлекательной процедуры.

— Тебе тут не место.

— Я хочу поговорить — Он в знак примерения, поднял правую руку вверх.

— Стой на границе, если ты попытаешься пересечь черту, клянусь, я превращу тебя в пепел.

Асбил не стал рисковать, Михаила лучше не злить. Чёрный сгусток тьмы на его ладони исчез. Он поднял обе руки ладонями вперёд — не угрожая, а показывая, что не делает шага, и не собирается вступать в схватку.

В комнате повисла тишина. Эсмиральда тихо выдохнула, будто только сейчас вспомнила, что человеку для жизни нужен воздух. Ева опустила руки и уставилась на Михаила. "Какое решение он примет. Кто этот странный черный ангел?". Михаил напрягся, готовый в любой момент стереть из памяти непрошенного гостья, но Ева покачала головой:

— Подожди. Давай его выслушаем.

Она сделала крошечный шаг вперёд — к зеркалу, к той самой грани, где стекло перестало быть просто стеклом и стало окном в нижний мир. Угольные штрихи на косяках едва заметно вспыхнули пепельно-серым, будто предупреждая: «Осторожно. Здесь тонкая грань». Но Ева не отступила. Она подняла голову, расправила плечи и спросила чётко, без дрожи в голосе:

— Что ты хочешь?

Он был тёмным, текучим, похожим на сгусток ночи, в котором то и дело вспыхивали тусклые искры, будто угольки в остывающем костре. Голос его не звучал словами — он складывался из эха чужих фраз, из обрывков шёпота, и страха.

— У меня есть предложение.

Эсмиральда, до этого стоявшая неподвижно, вдруг резко втянула воздух и сказала сквозь зубы:

— Какие могут быть предложения у того, кому нельзя верить?

Тёмный силуэт в зеркале чуть дрогнул, будто усмехнулся.

— Разве нельзя верить тому, кто говорит правду? Я предлагаю сделку. Я предлагаю выбор.

Михаил, наконец разжал кулаки, но напряжение не ушло — оно просто перетекло в другую форму, стало холодным и собранным. Он сделал полшага вперёд, но не перекрыл Еву собой. Вместо этого он встал рядом с ней — плечом к плечу.

— Выбор из чего? — спросил он, и его голос прозвучал так, будто каждое слово он обкатывал на языке, проверяя, не горчит ли оно. — Из двух зол?

— Мы оставим Еву и вашего ребенка в покое, если ты поговоришь со своим Богом и замолвишь за нас словечко. У нас должно быть больше прав. Я хочу, чтобы вы перестали сопротивляться. Чтобы вы приняли, что мир шире, чем вам кажется. Что нижний мир — не враг. Он — часть целого. И если вы позволите ему войти, он не разрушит вас. Он даст вам силу, чтобы защитить то, что вам дорого.

Эсмиральда тихо, сквозь зубы, выругалась на том самом языке, которого Михаил не знал, но смысл понял безошибочно.