Книга Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода, страница 30 – Анастасия Пенкина

Разгрузив дрова, мужики неловко распрощались.

— Спасибо еще раз, леди, — добавил Фин напоследок.

Я кивнула. — Если что, вы знаете, где меня найти.

Бенедикт запер ворота. А я перехватила поудобнее кур. Тощие, но судя по желтоватой пупырчатой коже, бульон будет наваристый.

Честно говоря, эти куры были как нельзя кстати. Запасы вяленого мяса кончались. А жить на одной каше, такое себе дело.

— Бенедикт, ты умеешь варить суп? — с энтузиазмом поинтересовалась я, глядя на слугу. У того нервно дернулась губа и ухо. — Впрочем, не отвечай, все равно придется переучивать.

Следующее утро после визита дровосеков было тихим. За большим рабочим столом на кухне, я осматривала алхимические трубки и колбы, обдумывая как из этого соорудить то, что мне нужно. Когда Бенедикт вернувшись с улицы, крякнул и сообщил:

— Хозяйка. Там за воротами женщина какая-то стоит.

Я нахмурилась, но выглянула на улицу. У чугунной решетки, плотно закутавшись в поношенный, но чистый платок, стояла молодая крестьянка. Лет двадцати пяти, не больше. Лицо ее было бледным и испуганным. Увидев меня, она сделала шаг вперед, и ее широко распахнутые глаза наполнились такой бездонной мольбой, что стало не по себе.

— Леди… — ее голос сорвался на шепот. Она проглотила комок в горле и заговорила быстрее, торопясь выложить все, пока ее не прогнали. — Слышала я… слышала, вы Фину, дроворубу, ногу спасли. Медом… Я… У меня дочка. Малая. Кашляет уже больше месяца, все никак не поправится. Ничего не помогает. Помогите, умоляю вас! Может, ваше… колдовство… ваше знание… — Она замолчала, задыхаясь, готовая упасть на колени прямо в снег.

Внутри у меня что-то дрогнуло. Знакомое, почти ностальгическое чувство заставило внутренне улыбнуться. Сколько раз за своей стойкой я слышала: «Дайте что-то от кашля».

Фраза, которая звучала одинаково на всех языках во всех мирах. Только там просили таблетки, спреи и сиропы, а здесь — колдовство. Суть от этого не менялась.

Но если отбросить ностальгию, при мыслях о страданиях ребенка становилось горько на душе. Если дело слишком плохо, вряд ли я смогу помочь.

Я подошла ближе к решетке, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и деловито. Женщина и так в панике, ни к чему усиливать ее беспокойство собственной неуверенностью.

— Успокойтесь и расскажите по порядку. Сколько лет девочке? — Пять, леди, в марте пять будет, — женщина заговорила чуть увереннее, увидев, что я не хлопаю дверью. — Кашель какой? Сухой, лающий? Или с мокротой? — С… с мокротой, — женщина помялась. — Хрипит внутри, а откашлять не может, захлебывается. По ночам хуже. — Температура есть? Жар? — Жар то есть, то нет. Щеки горят, потом сама ледяная становится. Дышит тяжело, свистит.

Похоже на затяжной бронхит. Ей бы к педиатру, возможно, ингаляции, антибиотики если бактериальное. Но здесь… Здесь у них даже лекаря нет поблизости. А у меня не было ничего, что могло бы помочь прямо сейчас… Только знания.

— Хорошо, — сказала я. — Приходите завтра в это же время. Я приготовлю вам средство. В глазах женщины вспыхнула надежда. — Вы… вы сможете? Колдовство ваше… — Это не колдовство, — оборвала я твердо. — Это лекарство. Но его нужно правильно приготовить. Приходите завтра. — Сколько… сколько это будет стоить, леди? — спросила она, и в ее голосе послышался страх, теперь она попросту боялась, что не потянет помощь. — У меня… я немного шерсти могу спрясть, яйца… — Если поможет, — сказала я, глядя ей прямо в глаза, — принесите что сможете. Еду или… поможете по хозяйству часок другой. Сейчас не об этом. Идите домой, давайте девочке теплое питье, хотя бы простой теплой воды, и приходите завтра.