Книга Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода, страница 37 – Анастасия Пенкина

В кухне было чисто и по-своему даже уютно.

Я стояла перед своим творением — дистилляционным аппаратом. Несколько дней я с любовью и трепетом соединяла найденные медные трубки, старую стеклянную колбу и переделанный железный чайник. Главное было сделать герметичным все соединения. Для этого пришлось пустить в ход старые кожаные ремни, воск и даже глину. В чайнике, служившем перегонным кубом, бурлила брага, забродивший отвар из остатков ячменя и диких ягод, заквашенный на хлебной корке. Технология была проста, как мир: сахар, вода, дрожжи, тепло. И терпение.

И вот, наконец, первый запуск. Огонь под кубом был ровным и несильным. Пар побежал по медной трубке, извивавшейся через бочку с холодной водой, чтобы сконденсироваться в колбе. Из тонкого носика на конце медленно, капля за каплей, сочилась прозрачная жидкость. «Первач», самая крепкая и чистая фракция. Я подставила стеклянную бутылочку и, когда набралось немного, поднесла к носу. Резкий, чистый запах спирта ударил в нос. Без посторонних примесей. Без сивушного масла, которое дают более поздние фракции.

На моем лице расплылась улыбка.

— Получилось!

Не самогон для пьянства, а относительно чистый дистиллят. Практически медицинский спирт. Идеальная основа для настоек. Я уже собиралась перелить первую фракцию, как заметила, что уровень в одной из баночек, где был более мутный дистиллят, явно понизился.

В этот момент из-за спины послышалось шуршание. Бенедикт, согнувшись, аккуратно складывал в углу у очага принесенную охапку хвороста. Он старательно не смотрел в мою сторону.

— Бенедикт, — позвала я невозмутимым тоном. Он вздрогнул и выпрямился. — Хозяйка? — Это ты попробовал из зеленой баночки? Мышиные глазки забегали. — Да я так… капельку… Проверить хотел, крепкое ли… — А если бы там было ядовитое зелье? — спросила я, глядя на него прямо. — Проверил бы и на этом закончил?

Лицо Бенедикта стало серым. Он, кажется, только сейчас представил такую возможность. — Я же… я думал, это просто брага… — Больше не думай. И не трогай ничего на этом столе. Никогда. Понял? — Понял, хозяйка, — выдавил он. — Понял. — Хорошо. А теперь иди, проверь, не течет ли где в нашей спальне после вчерашнего дождя. Он поспешно засеменил прочь, явно радуясь, что я сменила тему.

Я вздохнула, снова вернувшись к своему аппарату. Получилось. Самый важный шаг сделан. Теперь можно было думать о настоящих настойках, об антисептиках. И следить за Бенедиктом в оба глаза. А то он так и до первых порций доберется, отравится ненароком.

Вылить “первач” жалко, для мытья посуды или лекарств не подойдет, слишком токсичный метанол в первых порциях, яд. А вот старую сажу с подсвечника свести, помыть окна или пятна на мебели вывести, самое то.

На всякий случай, на спрятанную баночку в клодой я прилепила бумажку с нарисованным черепом и большими буквами написала — яд!

Я аккуратно прикрыла огонь под перегонным кубом и отставила бутылочку с ценной жидкостью.

Жизнь в изгнании... Это была не та унылая картина тюремного заточения, которую, должно быть, рисовал себе Корвин, отправляя меня сюда. Да и я сама представляла все иначе. Было тяжело первое время, холодно временами и непривычно. Но оказалось, что мои знания нужны местным и так у меня появилась работа. Благодаря моим нехитрым лекарствам нам удалось выжить в этих полуразрушенных стенах.