Книга Договор на любовь с магом. Целительница моей души, страница 69 – Аделина Весна

Он почти засмеялся, но послушался. Я села рядом и потянулась к пуговицам его рубашки. Одна за другой, не торопясь. Со сосредоточенным лицом, закусив нижнюю губу, упорно шла к цели. Он смотрел на мои пальцы, затем перевел тёмный смолянистый взгляд на лицо.

Я стянула с него рубашку и провела ладонями по плечам, впервые без ткани, а он, скользнув руками под платье, снял его и потянул меня к себе. Перевалил спиной на матрас и навис надо мной, что у меня перехватило дыхание от того, какой он красивый. Фобос поцеловал меня в уголок губ, шею, затем туда, где бьётся пульс. Медленно, осторожно, дотошно исследуя, как присуще учёному, заставляя меня изнывать от нетерпения. А дальше как в каком-то беспамятстве: оставшаяся одежда испарилась, мои ноги, обвившие его бёдра, сбитое дыхание, жар по коже от каждого прикосновения, тяжесть его тела. Любая даже секундная, пауза сводила с ума, и в голове успела зародиться мысль, что он сомневается в правильности своего выбора. Но она угасла сама собой, когда Фобос остановился и провёл большим пальцем по моей скуле. Взгляд нырнул куда-то за пределы моих глаз — в душу что ли... На его лице впервые можно было прочесть всё: что он думает, что переживает из-за смены моего настроения, что боится того, что я сомневаюсь в чём-то.

Тогда я взяла его лицо в ладони и потянула к себе. Не торопясь, не требуя. Позволяя ему упасть в меня заново. И снова стало тепло изнутри — так, что я выгнулась ему навстречу, забыв, зачем вообще останавливалась, и время потеряло счёт...

Когда наше дыхание выровнялось и время стало более осязаемым, я водила рукой по его спине, изучая каждый шрам на коже. Заметила я их ещё на озере, откуда же столько? Он напрягся из-за того, что я застыла на самом большом, чуть бугристом рубце. Провела по нему подушечкой пальца и мне показалось, что я трогаю чужую боль. Сразу же убрала руки, поняв, что доставляю ему дискомфорт своим поведением.

Он встал и сел на край кровати, упёршись локтями в колени, обхватив голову руками. Фрея когда-то сказала, что он страдал от каких-то приступов, о которых мне ничего неизвестно. Может это они? Или нет...

Я не знала почему он так сделал. Откуда такая реакция на прикосновения. Почему не любит их. Почему сжимает челюсть, когда касаюсь его спины. Почему после самого красивого момента в нашей жизни он вот так отстраняется. Не знала и не спрашивала. Даже не вздохнула тяжело от того, что некоторые вещи даются мне с трудом, что если задам вопрос, то выстрою стену между нами. Понимала, что это что-то личное, болезненное, но готова принять нашу несовместимость, где я чрезмерно тактильная, а он колючка.

— Спасибо, — прошептала я, не смущенная нависшей тишиной.

— За что? — старенькая кровать скрипнула под его весом, когда он лёг обратно и повернулся ко мне. Я посмотрела на него, вложив в слова и взгляд всю нежность и тепло, которые у меня есть.

— За то, что стараешься для меня.

Я не ждала всепоглощающей безудержной любви с первых дней. Самой себе честно призналась, что хотела таких чувств, но с возрастом осознаешь, что все люди разные, а настоящие чувства кроются в поступках. Фобос не ответил. Молча притянул меня за талию к себе, уткнулся носом в макушку. Ладонь легла мне на спину, а затем медленно-медленно спустилась вниз, словно пересчитывая позвонки, и мирно улеглась на поясницу.