Книга Милфа для генерала дракона, страница 76 – Кристина Юраш

Я взяла пузырёк. Стекло было холодным, скользким. Я вытащила пробку, и в нос сразу ударил тяжёлый, землистый запах горькой полыни, смешанной с чем-то металлическим и приторно-сладким. Меня затошнило. Я ненавидела этот вяжущий вкус. Ненавидела этот запах. Ненавидела это ощущение во рту, которое появляется после него.

— Передайте его светлости ещё кое-что, — произнесла я, поднося пузырёк к губам и поморщившись.

— Слушаю.

— Что это нечестно, — выдохнула я, всё не решаясь его выпить.

— Передам.

— И что генерал опустился до наглого шантажа, — я зажмурилась и залпом опрокинула содержимое в рот.

Горечь тут же разлилась по языку, обожгла горло и оставила на нёбе противный, вяжущий привкус ржавого железа. Я поморщилась, чувствуя, как желудок протестующе сжался. Мои щеки надулись, а я прижала руку к губам. Бе!

— Какая гадость, — прошипела я сквозь собственные пальцы.

— Доктор Эмих предупреждал, что вкус оставляет желать лучшего, — заметил Грейвс.

— Передайте доктору, что у него отвратительный вкус и садистские наклонности.

— Если он спросит, непременно.

Я бросила пустой пузырёк обратно на салфетку и с тяжёлым вздохом придвинула тарелку. Сняла крышку. Под ней оказался прозрачный бульон с мелкими кусочками мяса и зеленью. Пахло он странно — слишком правильно, слишком заботливо.

— Теперь довольны? — спросила я, беря ложку.

— Пока нет, — ответил дворецкий.

Я медленно опустила ложку обратно в тарелку, чувствуя, как внутри снова натягивается струна.

— Простите?

— Его светлость распорядился проследить, чтобы вы позавтракали. Полностью.

Я подняла голову, глядя на него с немым вызовом.

— То есть вы будете стоять здесь? — с раздражением спросила я.

— Да! — гордо кивнул дворецкий.

— И смотреть, как я ем? — я чувствовала, как это меня нервирует.

— Если понадобится.

— Это унизительно, — произнесла я, и в моём голосе прорезалась сталь.

— Согласен, — кивнул Грейвс.

— И вас это не смущает?

— Меня смущает только то, что суп остывает, маркиза. А холодный бульон теряет свои полезные свойства.

Я невольно рассмеялась. Совсем тихо, почти против собственной воли. Звук вышел сухим, ломающимся, но это был смех.

— Вы с ним заодно, — сказала я, чувствуя, как в груди разливается странное, тёплое облегчение от того, что я не одна в этой дурацкой игре.

— Я служу дому Моравиа, — поправил он.

— Нет, — я покачала головой, чувствуя, как усталость наваливается на плечи тяжёлым грузом. — Вы служите двум совершенно невозможным людям. И я не уверена, кто из нас двоих хуже.

Впервые за всё время уголки губ Грейвса едва заметно дрогнули. Это не было улыбкой, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

Я обречённо вздохнула и поднесла ложку ко рту. Бульон был тёплым, солёным, с лёгкой кислинкой. Он скользнул по горлу, обжигая его после горечи лекарства, и где-то глубоко в желудке разгорелся крошечный, робкий огонёк.

Потом вторую ложку. Третью. Каждая казалась маленьким, унизительным поражением. Я ела, чувствуя на себе спокойный, выжидающий взгляд дворецкого, и ненавидела каждую секунду этого процесса. И одновременно… это было маленькой победой. Потому что с каждой ложкой ребёнок становился чуть ближе. С каждым глотком я покупала себе право войти в ту комнату.

— Всё, — сказала я, отодвигая пустую тарелку. Ложка звякнула о фарфор.