Книга Секретарь мрачного графа. Ошибки не прощаются, страница 25 – Наталия Ники

— Идем, — нетерпеливо прорычал монструозный слуга графа, похожий как брат-близнец на Фрэнка,— такой же огромный, но глаз у него было два. Очевидно, что слуг подбирали здесь весьма специфично, чем страннее и страшнее, тем лучше.

— А здесь все просто, господин граф, — крикнула я обернувшись, — кабинет был открыт.

На что тот только махнул рукой, наклоняясь к столу Вофе.

Разумеется, мое появление в сопровождении слуги графа не осталось незамеченным. На пороге пансиона стояла госпожа Трудэ, собственной персоной. А позади маячила Лара, похожая на взбешенного быка, даром, что копытом не била. Ей хватило мозгов не бросаться на меня, но она проводила меня тяжелым, мстительным взглядом.

По-змеиному улыбнувшись, Трудэ повела нас наверх, освещая темную лестницу огарком свечи. Меня втолкнули в крошечную комнату где-то на третьем этаже. Через зарешеченные окна пробивались лучи раннего солнца. Щелкнул замок, и я осталась одна.

Но я даже обрадовалась этому, настолько я устала. Все, на что меня хватило, - рухнуть, не раздеваясь, на потрепанный плед из грубой серой шерсти. И сразу заснуть.

Во сне же я вновь убегала по заброшенным коридорам замка от управляющего в обличии монстра.

Потом к нему присоединились друзья: Трудэ с острыми клыками в откровенном платье вурлачки, которое висело на плоской груди, и Лара с мохнатыми копытами вместо ног. Они улюлюкали и свистели мне вслед, хохоча, как лесные трары, пока я неслась сквозь бесконечные анфилады комнат.

Я бежала и бежала, пока не оказалась в последней из комнат. Прямо посередине, спиной ко мне стояло высокое кресло. В нем кто-то сидел, но мне была видна лишь холёная мужская рука с кольцом, в котором ярко сиял изумруд.

— Марта Гроуэл, — послышался мягкий баритон из кресла. — И как ты здесь оказалась, маленькая Марта?

Что-то холодное и слизкое вцепилось мне в плечо:

— Зачем ты здесь? Вечно ты таскаешься за мной!

Я повернулась. Это была Черити. С посиневшими губами и голубоватой кожей. Водоросли запутались в мокрых потускневших волосах, а с одежды на паркет стекала ледяная вода. Глаза сестры были полны чернильной тьмы.

С громким криком я проснулась, а потом долго пыталась отдышаться, хрипло выталкивая из себя застрявший воздух. Голова болела так, словно по ней били молотом, а горло пересохло. Жутко хотелось пить.

Между тем за окном уже смеркалось, и последние лучи солнца окрасили золотом подоконник и стены. Судя по всему, я проспала весь день. Но почему же меня не разбудили?

На непослушных ногах я добрела до двери. Заперто. Снаружи царила мертвая тишина, а в комнате даже не было кувшина с водой, чтобы утолить жажду.

Я долго колотила в дверь. Совершенно бесполезно. За дверью не было даже звука шагов. Они что, забыли меня здесь?

Грохнув еще несколько раз по деревянному полотну, я обессиленно опустилась на пол. Никого. Гробовая тишина. Как будто все вымерли.

Даже если все на фабрике, должна же быть в пансионе Молли, кухарка!

Возмущение сменилось страхом: а вдруг они, в качестве наказания, решили оставить меня здесь на несколько дней, без еды и воды?

Нет, не может этого быть. Граф говорил, что мы «поговорим»! Я закрыла глаза, и передо мной опять встало перекошенное лицо Вофе с оскаленными зубами, как наяву.

«Я не буду об этом думать сейчас! — медленно, по слогам приказала я себе. — Сейчас мне нужно выбраться отсюда. А потом разберусь, что случилось!».