Книга Секретарь мрачного графа. Ошибки не прощаются, страница 4 – Наталия Ники

Это был молодой мужчина, в классической черной шляпе с атласной лентой. На его гладковыбритом лице затаилась обреченная усмешка. Если я ее правильно уловила. Потому что это было крайне неудобно - рассматривать его с такого ракурса: лежа в горизонтальном положении и вытянув вперед шею.

Кроме того, почти весь обзор загораживал весьма внушительный аристократичный нос.

— Да, слезьте вы с меня, наконец, — раздраженно прошипел незнакомец.

Словно очнувшись, я быстро засуетилась, пытаясь подняться, но ноги, как назло постоянно проскальзывали и разъезжались, поэтому никак не получалось нащупать точку опоры.

Люди вокруг стояли молча, затаив дыхание, боясь упустить хоть слово из разворачивающейся перед ними пикантной сцены.

Понаблюдав за моими мучениями некоторое время, мужчина с тяжелым вздохом обхватил меня за талию и одним движением поднялся на ноги.

«Где же мой пакет», - подумала я, озираясь по сторонам. Пакет нашелся неподалеку – потрепанный, с подозрительно темным и влажным углом. С ужасом я поняла, что банка с чернилами треснула и залила край моего пакета, а также роскошный портфель, принадлежащий тому господину, на которого я только что упала.

Я подхватила свой пакет и спрятала его за спину, но поздно. Незнакомец недовольно осмотрел свое имущество. Потом, держа на отдалении, открыл. Увиденное успокоило его.

Окинув меня внимательным взглядом, незнакомец небрежно коснулся шляпы и направился к вагону. Служащий в фуражке с золотистой кокардой широко открыл дверь.

Толпа, словно опомнившись, поспешила к паровозу, обтекая меня со всех сторон, и вскоре я осталась на перроне одна, прижимая к себе пакет, с которого падали на снег жирные фиолетовые капли. Развернув сверток, я подошла поближе к фонарю – почти вся бумага, за исключением одного листа, была испорчена, а у пузырька с фиолетовыми чернилами откололось горлышко, и он был почти полностью пуст.

«Ну, что же, — подумала я, поболтав бутыльком перед светом, — на одну попытку хватит». Аккуратно упаковав все обратно и кое-как оттерев руки о снег, я устало поплелась в гостиницу.

Марта

В этот маленький, затерянный в северных горах Адара, городишко меня привез фыркающий в клубах пара паровоз три дня назад. Наверное, тот же самый, в который уселся раздраженный аристократ, чей портфель я залила чернилами.

И, видит Скиталица, путешествие я не планировала!

Отправиться в другой город – было последним, о чем бы я могла подумать после смерти матушки. Некогда энергичная и красивая женщина угасла буквально за год, когда пропала Черити, ее родная дочь.

Я пониже надвинула капюшон – колючий снег пригоршнями кидало мне в глаза. С Черити все и началось. Год назад, она, лучшая выпускница лекарского факультета, была отправлена на практику в городок Флата, что находился на южном побережье Адара.

Флата была известна «старой» аристократией, ласковым солнцем и тенистыми садами на берегу прозрачного моря.

Некогда блестящие семьи тайком сдавали флигели своих потускневших домов для простых граждан, приезжающих из столицы и других богатых городов Адара. А новые роскошные отели вырастали на живописных берегах, как грибы после дождя.

По крайней мере, именно так нам писала Черити. Усатый улыбчивый почтальон приносил письмо каждую субботу в девять утра. Весь день оно ждало своего часа, лежа на блестящем металлическом подносе в центре гостиной. Во время вечернего чая Тамила, светясь от гордости, зачитывала послание сестры на плотной выбеленной бумаге, испещренной бисерным почерком.