Книга Сплетенные пожаром, страница 25 – Ксения Вебер

Языком он приоткрыл мои губы, коснувшись моего языка. Прикусил нижнюю губу. Теряя сознание, я отвечала на его поцелуй.

— Мне нравится, как ты называешь меня, — он отстранился и с нежной улыбкой произнес, — Крис…

Кристиан встал, вышел из моей комнаты и закрыл дверь.

До утра мне так и не удалось уснуть, сердце ныло, требовало продолжения. А голова, хоть и была в тумане, все равно понимала, что все это не правильно, что нет будущего у этих чувств. От этой мысли сердце опять больно ударилось.

Но, Боже, какой он красивый! Такой нежный, его губы… Руки…

Я схожу с ума…

Я проснулась, когда солнце уже было в зените. Разлепляя глаза, чуть ли не руками, меня обожгло мыслью: Фрэнк!

Я подорвалась в кровати, ощущая вину перед питомцем. Стараясь найти его в комнате, я металась, как раненная антилопа. Потом я выбежала прямо в сорочке в коридор. Я бежала вниз по лестнице, не замечая косых взглядов прислуги.

— Марта, — с дикими воплями и такими же глазами, я подбежала к ней, — где Фрэнк?

— О, не волнуйтесь, мисс Джейн, Кристиан услышал жалобный вой песика и решил вывести его на прогулку, чтобы не мешать Вашему сну, — добродушно улыбаясь, ответила Марта.

Порядочная леди взяла бы себя в руки, поднялась к себе в комнату и привела бы себя в порядок, а я, как бешеный кролик, рванула в таком виде в сад, естественно босиком. Пока я неслась на набережную, споткнулась о корягу, торчавшую из песка, и рухнула на землю всем своим туловищем. Поднявшись, я все-таки добежала до Криса. Он повернулся ко мне, а на лице изобразился взгляд с нотками непонимания и даже немного брезгливости. Может это и было в тот момент лучшей оценкой моего внешнего вида: всклокоченные волосы, местами в песке, сорочка, тонкая бретелька которой сползла с одного плеча, она местами, кстати, тоже была в песке, босые ноги, на коленках, локтях и ладонях все тот же сыпучий материал, бешеные глаза и дыхание, как у разъяренной гориллы. Но в тот момент мне очень не понравился его взгляд.

Оценив меня, Кристиан закатил глаза и молча отдал мне поводок.

Уходя с набережной, он кинул через плечо:

— Не хочешь ухаживать за псом, отдай в приют, там ему будет лучше.

Я была в бешенстве! От злости сжала кулаки до побелевших костяшек и зубы до крошки эмали. Он же сам не дал мне выспаться, а тут такие фразочки! Да и потом, какое ему дело до моего пса?! Я сверлила его спину, пока моих ног не коснулся мокренький носик.

— О, малыш, — расплылась я в виноватой улыбке, — прости меня, мой дорогой…

Я схватила его на руки и зарылась лицом в его шерстку, поглаживая по спинке. Фрэнк извивался на моих руках и повизгивал от восторга. Прижимая к груди самое дорогое, что осталось на этом свете, я отправилась к дому.

Слава Всевышнему, что до моей комнаты мне никто не попался на пути, иначе вызвали бы экзорциста.

Поднявшись в комнату, я сначала искупала песика, а потом принялась себя «воскрешать».

Завтрак я пропустила, поэтому на обед я торопилась, живот уже предательски урчал. Марта предварительно обходила весь дом, чтобы уточнить, кто будет обедать, а кто нет. Поэтому окончив все экзекуции над собой, надев удобные брюки и приталенную блузку с коротким рукавом, спустилась в столовую.

Я нисколько не удивилась, что этот хам сидел в столовой. А он скорчив лицо, как будто от меня воняло, как от помойки, стремительно удалился из столовой. Каково же было мое удивление, когда я увидела, что обед его был почти не тронут. Я вообще ничего не понимала… То чуть не в любви признается, вламывается ко мне в комнату посреди ночи, то шарахается, как от чумы бубонной…