Книга Отражение моей души, страница 72 – Ксения Вебер

— Любимая, раздвинь, пожалуйста, ножки, — я готов был умолять, потому что сознание уже плыло.

Ее дыхание сбилось, сердце под второй рукой бешено трепыхалось, и она слегка развела бедра, но мне этого хватило, чтобы пальцами проникнуть в такую желанную глубину. Мы застонали синхронно.

Лина откинула голову мне на плечо, я покрывал ее шею и ключицу поцелуями, поднимаясь к мочке уха и коже за ним. А пальцами ласкал любимую между ее прекрасных ножек. Когда я надавил на чувствительную точку, она вздрогнула всем телом и протяжно застонала. Я не выдержал, резко рванул ее на руки и бегом побежал в спальню, по дороге освобождая ее от полотенца.

— Ты такая красивая! И вся только моя, — я обрушил через поцелуй на нее всю нежность и всю боль, что накопились в моей душе. Я хотел показать, как люблю ее и как скучал. Она не противилась, она отвечала мне. И моя душа ликовала от этого чистого удовольствия.

В два движения я избавился от рубашки, стараясь не отрываться от поцелуя, еще два движения — мои штаны улетели туда же.

Кожа к коже, глаза в глаза, одно дыхание на двоих.

Я вошел в нее одним движением и замер, зажмурившись.

— Такая узкая и горячая…Душа моя, ты сводишь с ума, — шептал я.

Ее стоны — это отдельное удовольствие.

Постепенно наращивая темп, я тонул в собственных чувствах к ней.

Так правильно, с ней правильно, в ней правильно. Больше никто и никогда — до конца моей жизни!

Она дрожала всем телом, сигнализируя, что кульминация совсем скоро, но меня накрыло раньше. Я содрогался всем телом, изливаясь в нее, громко стонал и в пару толчков заставил взорваться и ее.

Утыкаясь в ее лоб своим, зажмурившись от волн экстаза по телу, рваными толчками я выталкивал воздух вместе со словами:

— Любимая, ты простишь меня и все мне расскажешь, или я буду сладко пытать тебя, пока ты не сдашься, — триумфально улыбаясь, я открыл глаза.

— Я так скучала по тебе, — она нежно провела ладонью по моей щеке, трепетно заглядывая в глаза, а потом размахнулась и этой же рукой влепила пощечину, сдвигая брови и тыкая в меня пальцем. — Но я не забыла, как ты целовал эту расщеколду!

Она растолкала меня и вылезла, совершенно не стесняясь наготы, прошла в гардероб. А я от этого зрелища почувствовал, что мой «друг» уже готов на второй раунд.

Я рванул за ней. В гардеробе, я налетел сзади, прижимая и слегка наклоняя ее к невысокому комоду, зажимая рот одной рукой, а второй приставил член к входу в нее.

Второй раунд получился быстрее, но вспышка ярче, чувства острее. Я не мог отдышаться, кусая ее за холку. А она стонала от каждого моего движения.

— Рей, любимый, мне надо снова помыться и одеться, наконец, — еле шевеля языком, цедила Лина.

— Я только разгорелся, любовь моя, не отпущу! Я очень-очень скучал по тебе, — все еще прижимаясь к ней сзади, шептал ей на ухо.

— Я, по-моему, снова чувствую, как ты скучал, — хихикнула она. — Дай хотя бы сполоснуться и попить, — чуть хныкнула она.

* * *

Когда мы чистые и уставшие упали на кровать, я, прижимая ее к себе, начал разговор, который должен был состояться давно:

— Расскажи мне про себя, откуда ты? Я хочу знать все! И мне не важны подробности для расследования, или оправдания тебя. Я уже все решил для себя. Я просто хочу узнать тебя получше.

Она повернула голову ко мне, гладя прямо в глаза и, видимо, в чем-то убеждаясь, она начала свой рассказ.