Книга Ожившая невеста некроманта, страница 44 – Элиза Маар

Я заплакала, и Малакай сдался. Опустившись передо мной на корточки, он обхватил мое лицо теплыми ладонями и стер слезы большими пальцами.

— Не плачь, — очень мягко сказал он, смотря на меня так, как никогда раньше я не замечала.

Словно моя боль делала больно ему.

— Я соберу его.

— Правда?

— Да, вороненок.

— Это принесет проблемы?

— Я разберусь.

— Но…

— Я. Разберусь. — Он поцеловал меня в лоб. — Сейчас ложись отдыхай. Я зайду к тебе позже.

— Спасибо, Кай.

Я не дала ему отстраниться и обняла. Чокко возмущенно заверещал, когда оказался между нами, придавленный, и кое-как выкарабкался, ругаясь. Тогда я прижалась еще ближе к Малакаю, который застыл от неожиданности прямо как я, когда он обнял меня.

Обнимать его было… приятно. Когда его руки сомкнулись на мне, в животе у меня запорхали бабочки, и я закрыла глаза, наслаждаясь этой близостью. Может, я и не помнила о Малакае многого, но моя душа тянулась к нему.

Могла ли я быть влюблена в него?

Возможно…

Момент прервал звонок его смартмака. Он отрезвил меня, и я тут же отпустила мужчину. Чуть помедлив, Малакай встал, достал смартмак и ответил на звонок.

— Слушаю.

Я не слышала, что ему сказали, но судя по изменившемуся выражению лица, ничего хорошего.

— Понял. Скоро буду.

— Что случилось?

— Ничего серьезного, — сказал он мне так же мягко. — Не бери в голову.

— Но…

— Отдыхай, Мэвис.

Малакай не был бы Малакаем, если бы рассказал мне все открыто.

О том, что в городе произошло убийство, я узнала уже от Скитти, которого собрал и вернул мне Малакай на следующий день.

Смерть для некромантов не была чем-то страшным. С самого детства мы были с ней крепко связаны, понимали, что жизнь скоротечна и не боялись конца.

Не боялись естественной смерти, но не насильственной.

Еще одна девушка умерла очень насильственной смертью.

Скитти услышал об этом от моего жениха, который разговаривал с Дарио, когда собирал скелета. Если бы Малакай узнал, он бы запретил Скитти рассказывать, но мне повезло.

— Больше никаких новостей не было? — спросила я у него, собираясь на занятия.

Прошел почти месяц, а я так нормально и не погрузилась в учебу. То одно, то другое. Надеюсь, дальше будет спокойнее.

— Нет, я ничего не слышал, Мэви, — ответил Скитти.

— Жаль.

— Ты правда хочешь оставить это шерстяное недоразумение? — спросил он, указав на Чокко, который грыз печенье, принесенное мне Скитти.

— Он — мой фамильяр, и у него есть имя.

— Он мне не нравится.

Протолкав обеими лапками печенье в рот, Чокко возмущенно заверещал на Скитти.

— Не вредничай, — сказала я скелету. — И он, чтоб ты знал, тогда тоже поднял бунт ради меня.

Скитти фыркнул, о Чокко, только гордо выпятивший грудь, зашипел на него, не пожалев последнюю печенюшку, которую кинул в него. Я видела все это из отражения в зеркале, рядом с которым стояла, нанося макияж.

— Ах ты, перхоть!

— Скитти! — Я обернулась к ним. — Прекратите! Оба!

Они оба замолчали, сев спокойно в разных концах комнаты, и уставились на меня невинным глазами. Но стоило мне отвернуться, как енот показал скелету самый длинный пальчик — средний, а у Скитти зеленым пламенем вспыхнула голова. Боги.

Я открыла тушь и начала красить правый глаз. Который, к черту, чуть не выколола, когда Чокко заверещал на Скитти, когда тот втихаря схватил енота за шкирку.