Книга Позволь съесть твою историю. Том 1, страница 70 – Мён Соджон

«Я бы не хотела забывать».

Но нельзя принимать такие решения, поддавшись лишь сиюминутным порывам. Если я не решусь до того, как Хе Сон уйдет, я уже никогда не смогу его забыть.

«Смогу ли я жить, храня все воспоминания и не имея возможности встретиться с ним?»

Сейчас, до потери памяти, мне страшно. Но кто знает, может, когда все закончится, я почувствую себя лучше, чем думала. Однако странные, будто чужие, слова, всплывающие в голове, мешают трезво мыслить. Я не хочу забывать. Я хочу сохранить воспоминания о времени, что мы провели вместе.

Если бы только он не был чудовищем, если бы только я не знала, что он монстр… Возможно, все сложилось бы иначе, узнай я его секрет позднее. Ведь знать, что твой друг – монстр, и быть другом монстра – не одно и то же, даже если на первый взгляд это кажется похожим.

«Но… что он будет делать после того, как съест мои воспоминания?»

Утолив голод, он, возможно, сможет задержаться в школе дольше, чем планировал. Значит ли это, что он продолжит учиться здесь даже после того, как я потеряю память? Я вспомнила, что он говорил: вкус истории зависит от личных предпочтений. Если это правда и вкус связан с тем, как долго он может оставаться человеком… Тогда, если мои воспоминания для него по-настоящему ценны, разве он не сможет дольше оставаться в человеческом облике?

«Что было бы, если бы мы никогда не встретились как монстр и человек?»

Если бы мы встретились иначе, то и результат был бы другим? Теперь Хе Сон больше не воспринимает меня просто как человека. Если бы он видел во мне лишь источник пищи, то не говорил бы о том, что не хочет есть мои воспоминания, что не хочет быть забытым мной. Значит, и я должна перестать видеть в нем чудовище. Даже если потом правда снова всплывет – у нас будет шанс начать заново. С дружбы. Это возможность переписать историю, испорченную с самого начала. Вот к какому выводу я пришла. И пожалуй, это лучший из всех возможных исходов.

Утро пятницы. Перед занятиями я ненадолго заглянул в учебную комнату общежития – просто чтобы прибраться. На столе меня ждала записка, написанная знакомым почерком:

«Суббота, семь вечера, перед дверью на крышу».

Случайно или намеренно, но с тех пор я ни разу не видел Се Воль. Ее грустное и болезненное выражение лица, которое я увидел в тот день, не выходило у меня из головы на протяжении всего дня. Мне страшно было представить, что, открыв дверь на крышу, я снова увижу в ее глазах те же чувства. Даже если она закричит, чтобы я убирался, раз не могу сам себя избавить от болезненных воспоминаний, мне нечего будет возразить. Она спрашивала, останусь ли я до начала каникул. Но возможно, переосмыслив мои слова, решила, что злость не прошла. Может, она захочет высказать все сейчас.

До семи часов оставалось несколько минут, но дверь на крышу уже была открыта, как будто девушка пришла пораньше. Обычно эта дверь не казалась тяжелой, но сегодня, когда я дотронулся до ручки, она будто налилась свинцом – слишком тяжело открывать.

Солнце медленно клонилось к горизонту – в это время года день тянется дольше. Небо все еще было светлым, но облака уже начали окрашиваться в оранжево-красный. Се Воль стояла посреди этого пейзажа и смотрела в мою сторону. Кажется, все это время она просто смотрела на дверь, дожидаясь меня.