Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 70 – Майкл Скофилд

— Я удержу её.

— Кого?

— Королеву.

— Нет.

Он посмотрел на меня с усталой нежностью.

— Ты споришь даже с очевидным.

— А ты слишком быстро предлагаешь себя в жертву.

— Это не жертва. Это задержка.

— Для меня разница существенная.

Мира вдруг сказала:

— Он не останется.

Мы оба посмотрели на неё.

— Я сказала двери: все.

Люциан моргнул.

— Ты сказала двери?

— Она слушает меня.

— Кто?

Мира посмотрела на стены.

— Башня. Ей тоже надоело быть клеткой.

И тогда зеркала начали разворачиваться наружу.

Каждое отражение стало дверью.

В одном — детская.

В другом — бал.

В третьем — коридор академии.

В четвёртом — дворцовая старая башня.

А в последнем — комната, полная детей.

Я перестала дышать.

Дети.

Десятки.

Разных возрастов.

Спящие в стеклянных колыбелях.

Не мёртвые.

Спящие.

Мира посмотрела туда.

— Они ждут, когда их назовут.

Я сделала шаг, но Люциан удержал меня.

— Сейчас не успеем.

— Мы не можем оставить их.

— Если не выйдем, никто не вернётся.

Золотая фигура снова собирала силу.

Первая Королева поднимала корону из света.

— Ребёнок остаётся!

Мира повернулась к ней.

И впервые встала не за меня.

Рядом.

— Я не ребёнок трона.

Голос у неё дрожал, но звучал.

— Я Мира.

Стеклянные колыбели в дальнем отражении вспыхнули.

Одна.

Вторая.

Третья.

Имена начали проступать на стекле.

Не все.

Но некоторые.

Нолан.

Риса.

Эрик.

Лира.

И ещё десятки.

Связанные судьбы.

Украденные линии.

Мира была не единственным ключом.

Она была первой, кто проснулся.

Первая Королева ударила.

Мира подняла руку.

Я подняла свою вместе с ней.

Люциан — свою.

Три силы встретили золото: память, детская кровь и сердце, которое всё ещё билось, хоть и считало себя потерянным.

Золото раскололось.

Дверь над нами распахнулась.

Музыка хлынула вниз.

— Прыгайте! — крикнула Мира.

— Куда?

— Домой!

Люциан схватил меня за руку.

Я схватила Миру.

И мир перевернулся.

Мы падали вверх.

Сквозь свет, зеркала, крики, музыку, треск золота и голоса детей, которые впервые за много лет начинали вспоминать собственные имена.

А потом я ударилась о пол.

Настоящий.

Каменный.

Шумный.

Живой.

Общий зал академии.

Музыка оборвалась на высокой ноте.

Я лежала на полу, прижимая к себе Миру.

Она дышала.

Живая.

Настоящая.

Моя.

Рядом упал Люциан, хрипло выдохнул и попытался подняться, но не смог.

— Все? — спросил он.

Я посмотрела на него и вдруг рассмеялась сквозь слёзы.

— Ты невозможен.

— Это не ответ.

— Все.

Зал замер.

Каждый смотрел на девочку в моих руках.

Рейнар стоял у разбитой колонны.

Окровавленный.

Бледный.

И когда увидел Миру, меч выпал из его руки.

Он сделал один шаг.

Потом остановился.

Не посмел ближе.

Мира посмотрела на него.

Очень долго.

— Это он? — спросила она тихо.

Я закрыла глаза.

— Да.

Рейнар опустился на одно колено.

Не перед наследницей.

Не перед ключом.

Перед дочерью.

— Я не прошу тебя подходить, — сказал он хрипло. — Не прошу прощать. Я просто… я рад, что ты жива.

Мира спряталась ближе ко мне.

Я не заставила её смотреть.

Никогда больше.

Серафина стояла в центре зала неподвижно.

Золотой свет ушёл из её глаз.

Она смотрела на Миру так, будто видела не девочку, а приговор.

— Вы не понимаете, что выпустили, — прошептала она.

Профессор Эш подняла посох.

— Зато мы поняли, кого вы держали.

Хранители начали отступать.

Но академия закрыла двери.