Книга Цена любви и мести, страница 33 – Анастасия Разумовская

— Позаботься о ней, — бросил холодно и вышел, хлопнув дверью.

Ирис снова всхлипнула, икнула. Нутро жгло, плавило. Грудь болела. Аарха, стоявшая в нескольких шагах и потрясённо таращившая единственный зрячий глаз, подошла.

— Девонька, — прошептала и погладила её склонённую макушку, — он же так убьёт тебя… Что ж ты делаешь?

А что она может сделать? Он сильнее, он ужасен, он… он шаг за шагом вытаптывает в ней смелость, гордость, уничтожает её, подчиняя, ломая и лишая воли. Ирис расплакалась. Снова. Сколько ж за сегодня она пролила слёз?

— Ч-что м-мне делать? — прорыдала бессильно.

Она ненавидела бессилие. Презирала слабость и нерешительность. А сейчас… сейчас презирала сама себя.

— Эх, девонька-девонька, — тяжело вздохнула Аарха, — нельзя так. Против рожна не попрёшь. Его светлость — потомок Забытых королей, древних демонов. Раздавит тебя, как мотылька. И ничего ты не можешь с ним сделать. Неровня вы, милая.

— П-почему он н-не убил меня?

Ирис всхлипнула. Умирать страшно. Умирать больно, но… сейчас бы она уже не боялась. Лишь бы сразу, не мучаясь. И не болело бы так тело, не терзалась бы душа.

— Ты хочешь умереть? — усмехнулась старуха.

Девушка упрямо замотала головой:

— Я хочу, чтобы умер он. Чтобы он сполна получил за всё! Ненавижу! Ненавижу. О, Древние, как я его ненавижу!

Она кричала, плача. Как так можно? Меньше чем за сутки разорвать её душу в клочки. Сломать её волю, превратить в скулящую зверюшку, ищущую утешение у обидчика.

— Тише-тише, — зашептала старуха. — Ты что? А если услышит? Эх, девонька. Гордость тебя погубит. Есть мужская сила. Сминающая преграду, уничтожающая врагов. Пожар, охвативший мир. Чума, истребляющая города. А есть женская. Чтобы победить, нам нужно покоряться, милая. Или ты не видишь, как он смотрит на тебя? Не понимаешь? Я наполовину слепа, но чувствую, как бешено он тебя хочет. Ненавидит, потому что желает. Так подчинись его желанию, смирись. Покорись своей судьбе, девонька. Будь с ним мягче. Будь нежной, кроткой.

Она с ума сошла? Ирис вздрогнула, отстранилась от старухи и гневно уставилась в морщинистое лицо:

— Он убил моих родителей.

Аарха пожевала дряблыми губами.

— Убийства — это дела мужчин. Они постоянно убивают друг друга, с этим ничего не поделаешь. А женщина…

— Он убил мою мать! Он… он обесчестил меня на их глазах, а потом убил их! А ты говоришь мне быть нежной с ним? Принять свою участь? Покориться?!

Старуха усмехнулась, отчего пористый сизоватый нос сполз к самому подбородку:

— А у тебя есть выбор, милая? Он всё равно будет брать своё, пока ему не надоест. Я вижу на твоих бёдрах синяки. И половина твоего лица обезображена. У тебя влагалище до сих пор кровит. Ты вот так хочешь жить дальше? Предположим, это всё я исцелю. Боль пройдёт. Но ты хочешь вот так? На что ты надеешься?

Девушка стиснула зубы. Поднялась, прошла и снова шагнула в ванную. Намылила волосы мыльным раствором. Ожесточённо натёрла тело пенистой губкой. Легла, подрагивая от эмоций.

— Что ты предлагаешь? — спросила сухо. Зубы её всё ещё стучали.

— Ты — женщина. Сдайся. Покори его своей нежностью. Своей страстью. И тогда ты победишь. Преврати пытку в наслаждение.

Старуха присела рядом и принялась расчёсывать её волосы гребнем.

— Женское сердце мягкое. Оно умеет прощать самые страшные вещи. Глупо бросать вызов разъярённому быку: он растопчет тебя. Покорись и победишь. Полюби того, кого ненавидишь. Дай ему то, чего он так жаждет. У тебя нет выбора, пойми, милая. Полюби, и он будет счастлив выполнить любое твоё желание. Перевернёт весь мир, вернёт тебе брата и всё королевство…