Книга Цена любви и мести, страница 98 – Анастасия Разумовская

— Меня должно волновать лишь одно: чего хочет мой… — она запнулась.

— Ну?

— … хозяин.

Герцог стал ласкать круговыми движениями разбухающий клитор.

— Верно. Так чьи желания ты должна отгадывать?

— Ваши…

Рука в перчатке шлёпнула её по промежности. Ирис вскрикнула.

— Моего хозяина, — покорилась плачущим голосом.

— Наконец-то, — шепнул он, взял её бёдра и резким движением вошёл в неё.

Задвигался, направляя одной рукой, а другой нажимая на поясницу так, что Ирис выгнулась натянутым луком. Перехватил её за волосы, натянул. Задышал рвано, всаживая и всаживая свой горячий кол. Ирис застонала, чувствуя, как от унижения и стыда её тело затапливает похоть. Её тело реагировало на насилие вожделением, и это было так стыдно и так сладко! Когда герцог изверг семя в сочащееся смазкой лоно, он отпустил её волосы, и девушка снова уткнулась пылающим лицом в постель, мечтая провалиться сквозь землю.

Как же стыдно!

Герцог сбросил штаны и сапоги, лёг рядом. Притянул к себе заново сломанную игрушку.

— Ты можешь ненавидеть меня, но твоему телу нравится всё, что я с ним делаю, — заметил спокойно. — Твоему телу нравится насилие. А на твою душу мне плевать.

Она всхлипнула. Снова укусила себя. Не убежать. Не скрыться. Не спрятаться. Она задыхалась от отвращения к себе. Ненавидела себя. И всё же смогла преодолеть дрожь и спросить:

— Вы бы убили меня, если бы я была с Исольвом?

Герцог помолчал, а потом неохотно процедил:

— Нет. Что ты сказала среди неупокоенных насчёт матери?

— Я не помню.

Было странно, что после всего, что только что произошло, они лежат и разговаривают так, как будто всего вот этого не было. Ирис стиснула зубы, стараясь не плакать, но слёзы не слушались. Ширан повернул её лицом к себе, поцеловал плачущие глаза.

— Я повторю, — согласился мягко. — Твои слова: «Терзать меня упрёками, как мама». Что ты имела в виду, Ирис?

У неё не было сил ни сочинять ложь, ни лгать.

— Во сне ко мне приходит мама. И она меня ругает.

Ширан сгрёб её левой рукой, положил голову на плечо, нежно погладил по голове, сняв перчатки. «Я сойду с ума, — подумала Ирис. — Если бы он просто избивал меня, было бы проще».

— За что? — уточнил мучитель ласково.

— За то, что я сплю с тобой. За то, что сама… — запнулась, не в силах договорить.

Ширан усмехнулся. Набросил одеяло на обоих. Подтянул её лицом к лицу, снова поцеловал. Его глаза оказались совсем близко. Не может быть, не может быть, чтобы он только что её бил. Не может же человек быть одновременно и ласковым, и ужасным?

— За то, что хочешь меня? — хрипло переспросил он, убирая прилипшую к её заплаканному лицу прядь. — Ирис, ты взрослая девочка. Шли мать к йоптам. Это не её дело.

Нет, нет… этого не было. Это просто не было… «Это был другой Ширан, — подумала она бессильно. — Это не мог быть этот…» и сдаваясь прошептала:

— Она говорит, что я позорю её, что я позорю всю семью, и что лучше бы я умерла…

Герцог хмыкнул.

— О, благочестивая и целомудренная королева Вилиан, — пробормотал презрительно, и усмешка задрожала в уголках его губ. — Ирис, я никому не позволю тебя обижать. Если надо, я приду. Но постарайся сама научиться быть сильнее. Когда твоя мать явится тебе в следующий раз и откроет рот, пошли её к йотпам. Скажи, что ты всё знаешь про своего отца. Запомнила?