Книга Обреченность, страница 134 – Виктория Павлова

Я так и не заснула, пребывая где-то на границе бодрствования. Шум вывел из транса – рядом садился вертолет. Я так удивилась, что почти пришла в себя. Когда из вертолета показался генерал Хэмстед, я очнулась, схватила кейс и выбралась из машины. В глазах стоял туман, в ушах гул. Остались только беспокойный взгляд Таннера, его заботливые руки, когда он забирал у меня кейс, его голос, который говорил про разрыв контракта и прекращение всяких отношений. Оскорбленный в лучших чувствах генерал качал головой, его губы шевелились, но я не слышала слов. Он смотрел на меня, словно удивляясь, что я стою рядом, а, забирая кейс из рук Таннера, выглядел, словно столкнулся с досадным недоразумением. Я чуть не провалила очередное задание, меня давно следовало уволить. Пусть босс и уволит, главное, что генерал получил свою посылку и не устроит Таннеру неприятности.

Я слышала ветер и песок, крик орла в вышине. И больше ничего.

Слишком светло. Наверное, в попытке собрать пазл из двух тысяч кусочков за один вечер я заснула с включенным светом. Хотя лампа должна стоять с другой стороны, и свет больше похож на солнечный. Нащупывая будильник, я наткнулась на пустоту и проснулась. Таннер спал в кресле напротив. Воспоминания промелькнули перед глазами, вытесняя остатки сна. Злополучная поездка в Сиэтл, непонятные утки. Ник. Джош.

Джош!

Я запаниковала и попыталась встать с кровати. Она оказалась гораздо уже, чем моя, и я полетела на пол. Надо мной возник перепуганный Таннер.

— Скай, что случилось?

— Джош…

Настороженно застыв, Таннер хрипло проговорил:

— После встречи с Генералом я звонил Бенсону. Джош спит, Марта с ним. Все хорошо.

Все хорошо? Разве? Я уже забыла времена, когда у меня было все хорошо.

Безликие серо-зеленые стены, две узкие кровати, широкое окно, закрытое выцветшим тюлем, дверь, кресло, в котором спал Таннер. Почему он спал сидя, если есть вторая кровать? Я одета, но босиком. Все равно на всякий случай натянула простыню до самого подбородка. Неужели Таннер принес меня на руках, словно маленькую девочку? И давно мы наедине в этой комнате?

— Где мы?

Он неуклюже сел на пол рядом, привалился к кровати и виновато улыбнулся.

— Понятия не имею. Где-то на девяносто седьмом шоссе.

Я хотела возмутиться, но передумала, залюбовавшись его улыбкой. Сейчас он был самим собой, без маски угрюмого нелюдима. От такого Чарли Таннера захватывало дух и замирало сердце. Ладони снова защекотало.

— Хотел вернуться в больницу, но начал засыпать за рулем. Это мотель, – улыбнулся Таннер. – Но я даже название не увидел.

— Неважно, – услышала я свой голос.

— Да, я тоже так решил, – кивнул Таннер, не отрывая от меня взгляда.

Что за чертовщина творится? В моей жизни все полетело кувырком, а я могу думать только о том, как бы снова стать Чарли Таннером.

Я так резко встала, что он отпрянул, выжидая, что буду делать дальше.

В ванной пахло ржавчиной и жасмином. Из зеркала на меня пялилась заспанная и бледная Скай Моррис. Странно, что я подумала о ней, как о ком-то другом, словно о малознакомом человеке на фотографии. А я кто такая? Я зачем здесь? Неужели только для того, чтобы приносить боль и разочарование? Я не хочу, и никогда не хотела, но так все время выходит, и в Портленде, и в Сан-Франциско. Всегда и со всеми.