Книга До самой смерти, страница 79 – Элис Вайлд

Обернувшись к пустому помещению, я тяжело вздыхаю.

Здесь особо нечего делать, кроме как ждать и гадать, что же со мной произойдет.

Предстану ли я перед Судьями? Или, может быть, это испытание, которое надо пройти за преступление против самой любви?

Пожалуй, здесь возможно все. Чем больше я пытаюсь представить, через что мне предстоит пройти, тем быстрее бьется сердце.

Не в силах стоять на месте, я начинаю мерить комнату шагами, пока мысли вихрем носятся в голове.

— Хейзел.

Я моргаю, возвращаясь к реальности, поворачиваюсь на голос и вижу у решетки Цербера, в его глазах читается тревога.

— Что ты здесь делаешь? – нахмурившись, спрашиваю я.

Я слишком напряжена и подавлена, чтобы сейчас разбираться с ним.

— Прошу, – шепчет он, – у нас мало времени.

В его голосе слышится такая настойчивость, что я невольно подхожу ближе.

— Что случилось? – спрашиваю я, чувствуя, что стоит его выслушать.

Он подается вперед, просовывает руку между прутьями и раскрывает ладонь. На ней лежит сложенный клочок бумаги.

Я недолго смотрю на него с подозрением, но быстро тянусь за запиской.

Однако он закрывает ладонь, прежде чем я успеваю взять бумагу, крепко удерживая мою руку. Я оказываюсь в его объятьях.

— Что это за уловка?

— Это не уловка, – спешит он ответить. – Я отдам тебе записку, но прежде прошу прощения за то, что не сумел защитить тебя должным образом.

Я моргаю от удивления.

— Не думаю, что сейчас подходящее время для таких разговоров.

Его взгляд опускается, и мне кажется, что по щеке скользит слеза. Нахмурившись, продвигаюсь ближе, но, когда он поднимает глаза, я клянусь, его щеки сухие.

— Ты, конечно, права, – тихо произносит он, отпуская меня.

С пергаментом в руке я отворачиваюсь от двери.

Открываю записку и замираю. Это маленькая иллюстрированная страница, вырванная из книги, которую дал мне Киприан… и на ней, его собственным почерком, написано одно-единственное слово.

Белладонна.

Я долго смотрю на это слово, чувствуя, как мысли стремительно кружатся в голове. Потом с ужасом отступаю назад. Резкий, удушливый запах, наполнявший комнату отца, когда он лежал больной.

Он внезапно накатывает на меня, словно вырывая воздух из груди. Воспоминание настолько яркое, что мне кажется, будто я снова стою в той комнате.

Тогда этот запах тонул среди множества других, и я не смогла сразу распознать его.

Но теперь все очевидно.

Запах, что преследовал меня, постепенно исчезает, а осознание обрушивается всей тяжестью.

Отец был отравлен.

Неужели это способ Смерти доказать мне, что мой отец погиб не по его вине?

Если так, значит, несмотря на все мои старания, даже наша сделка не могла спасти его от преждевременной смерти.

Пока его убийца все еще жив.

Резко оборачиваюсь к Церберу, готовая засыпать его вопросами. Но за решеткой пусто.

Я открываю рот, не зная, смогу ли призвать его обратно, но вместо слов с губ срывается только испуганный вздох в тот момент, когда по комнате прокатывается скрежет металла.

Я поворачиваюсь и вижу, как дальняя стена медленно раздвигается, открывая арену за ней.

С замиранием сердца я смотрю на широкий простор и в тот же миг слышу, как называют мое имя.

Глубоко вдохнув, я сжимаю записку в ладони… а затем делаю шаг вперед, навстречу арене и испытанию, что ждет меня внутри.