Книга Поцелуй смерти, страница 67 – Элис Вайлд

Я застряла здесь, в пустом дворце, за миллион километров от дома, окруженная тенями и погребенная в таком холоде, которого никогда ранее не испытывала.

Интересно, могу ли я вообще называть свое существование здесь, каким бы коротким оно ни было, жизнью. Хотя неважно, как это называть, ведь в любом случае через месяц моя жизнь подойдет к концу, нравится мне это или нет.

Губы дрожат от этой мысли, и, лишь собрав все свое мужество в кулак, мне удается отогнать ее, пока я вглядываюсь в еще один пустой коридор.

Хватит.

— Хватит, – кричу я, топая ногой, и мой голос эхом отражается от стен. – Я отказываюсь проживать так свои последние дни. Я не собираюсь тратить остаток своей жизни, погрязая в жалости к себе. Это моя судьба, я сама ее выбрала и благодарна за это. Я приняла это решение осознанно, и я буду его придерживаться. Ради отца.

Удовлетворенная собственным выговором, я снова отправляюсь на поиски хозяина. Хотя сначала, наверное, загляну на кухню.

Конечно, я не настолько глупа, чтобы позволить случайным мрачным мыслям выбить меня из колеи. Не на ту напали! Больше подобные размышления не смогут взять надо мной верх.

Чем дальше я удаляюсь от своей комнаты, тем больше кажется, что залы отзываются эхом вокруг меня. Глаза перебегают от комнаты к комнате, от зала к залу, и в это время я думаю, каким удивительным было бы это место, если бы в него вдохнули хоть немного жизни.

И немного тепла, чтобы противостоять ледяному одиночеству, поселившемуся в этих стенах.

Интересно, кто еще ходил по этим залам и всегда ли это место, где бы оно ни находилось, было таким? Часть меня вообще не уверена, хочу ли я знать ответы на эти вопросы.

Блуждая по залам, я теряюсь, пытаясь найти путь вниз, на нижние этажи, где, я уверена, должна быть кухня. К тому времени, когда я наконец нахожу лестницу, начинает казаться, что я все это время ходила кругами, но затем мне снова приходится прокладывать себе путь через очередной темный лабиринт залов.

В конце концов лязг передвигаемых кастрюль и сковородок привлекает меня к большой двери. Звуки такие, словно кто-то внутри уже начал готовить – я внезапно осознаю, что мое сердцебиение учащается при этой мысли. Мне не терпится познакомиться с поваром, кем бы он ни был, и, возможно, я немного взволнована перспективой присутствия здесь кого-то еще.

Я делаю шаг к двери, но останавливаюсь, не войдя внутрь.

Я должна постучать. Кажется, у этого кого-то дел по горло, и я уверена, ему явно не понравится, что я путаюсь под ногами… хотя я, конечно, очень надеюсь, что меня все же пригласят войти.

— Здравствуйте, – кричу я, стуча в дверь достаточно громко, чтобы можно было услышать даже сквозь шум.

Но в ответ лишь тишина, которая тянется так долго, что я уже начинаю беспокоиться, что мне и вовсе почудились все эти звуки.

— Подожди в столовой, – раздается холодный, низкий голос хозяина.

Я недолго колеблюсь, подавляя разочарование, прежде чем сделать так, как мне было сказано.

Столовая находится сразу за кухней. Когда я вхожу, из-за соседней двери все еще доносится стук слишком большого количества кастрюль и сковородок друг о друга, а также тихое ворчание случайных бранных слов, которые, как я понимаю, я не должна была слышать.

Едва сдержав смешок от странности этой ситуации, я сажусь на один из стульев с высокой спинкой, стоящих за большим обеденным столом, который выглядит так, словно за ним могла бы с комфортом разместиться небольшая армия. Оглядывая похожую на пещеру комнату и эти пустые стулья, я снова задаюсь вопросом, было ли это место когда-то полно жизни.