Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 219 – Владимир Ланге

Лошадка ничего не знала о том, что у ворот этой дачи появился новый хозяин, и продолжала придерживаться своего утреннего моциона. У знакомых ей ворот она поднимала хвост и, навалив кучу говна, вновь топала по дороге в лес.

Первые дни Ронни перед приготовлением завтрака был вынужден убирать лошадиные лепешки, а потом у него терялся вкус к жареному бекону с яйцом.

Одним погожим утром мужчина занял сторожевой пост у раздвижного окна в гостиной, через которое хорошо проглядывались подходы к воротам. Как только на дороге появился лесник верхом на лошади, Ронни вскинул на плечо духовое ружье, прицелился и, как только лошадиный хвост поднялся знаком вопроса, выстрелил.

Пуля попала в цель, кляча встала на дыбы и понеслась галопом вдоль по улице, которая вела к каналу, перед которым кобылка, просев на задние ноги, резко затормозила. Лесник вылетел из седла и, совершив удивительно красивый прыжок, упал в воду вниз головой. Плавать он умел хорошо и в спасателях не нуждался.

Уже со следующего дня лесник ехал на обход другой дорогой, а его лошадь терпела свою утреннюю нужду до самого леса. Эта победа с вредными привычками лошадки лесничего помогла Ронни перестать сердиться на свою судьбу, ведь он стал владельцем дома с гаражом, у него имелся личный транспорт, жена и ребенок, и он был в силе хорошо зарабатывать на жизнь.

Де Гроте поселил Каролин на первом этаже, определив ей спальню рядом с комнатой дочери, а сам устроился на мансарде. Теперь дома он не скучал – после работы он занимался строительством жилья. Альфонс любил помогать сыну, радуясь, что в Ронни просыпается фамильное мастерство плотника и сноровка строителя, а на помощь Альфонсу нередко приходил и дядя Ян.

В один из дней Альфонс и Ян обшивали деревянной плиткой внутренние стены дома Де Гроте-младшего. Друзья наперебой убеждали Ронни определиться с профессией, в которой нормальному мужчине можно совершенствоваться до самой старости.

— Ронни, сынок, мой гараж и тебя прокормит, и твою прожорливую женушку. Зачем тебе колесить по дорогам на чужих машинах? Это уже небезопасно. Как молодому отцу, тебе надо чаще бывать дома, а мой гараж в твоем распоряжении, – приговаривал Ян, хитро подмигивая молодому Ронни.

— Янче, – перебивал друга Альфонс, – не хитри. Хоть ты мне и друг, но прошу тебя по-хорошему: не вводи Ронни в заблуждение. Ну зачем моему сыну нужны твои железки и колеса, когда он наследник фамильного строительного бизнеса? И мой бизнес, учти, прибыльное предприятие. Послушай, Ронни, каждый строитель оставляет после себя на земле построенные им дома, в которых живут люди, а твои, Ян, подержанные машины разбегутся по свету как саранча и рано или поздно все равно пойдут на металлолом. Так что слушайся отца, мой мальчик, а ты, дорогой Янче, друг, остепенись и не сбивай Ронни с толку… Знаю я вас обоих, любителей пошалить!.. Кто в прошлые выходные по трамвайным шпалам над рекой на спортивном «Мустанге» проехался?.. Нет, это, знаете ли, не смешно, это глупо!

— Ох, папа, дядя Ян, давайте лучше о моем будущем говорить. Вот вы спросили бы меня, кем я сам хочу быть.

— А мы и так знаем… мужем Каролин! – рассмеялся дядя Ян, он был очень доволен своей шуткой.

— Нет, дядя Ян, бывают на свете принцессы-лягушки, бывают лягушки-путешественницы, а моя Каролин – не лягушка и не путешественница, она баба-ежка – наездница. Я ей вчера персональную тачку купил с получки!